Гиперборей

В каком бы отчаянном положении ни находились, как бы ни клялись, что другого, мол, выбора нет... Ложь! Выбор есть всегда. Хуже того, сами отвечаем за свой выбор. Не боги, не судьба!

Рюрик прижался затылком к металлической двери. С той стороны донесся хор дюжих голосов, в зале приветствовали другого певца.

— Как будто тысячу лет судьба спала, — сказал Олег мрачно. — Сейчас все века столпились за нашими плечами, дышат огнем в затылок! За считанные дни переделать то, на что судьба отпустила века... Рюрик, мне самому страшно. На твоих плечах... и моих тоже в самом деле лежит судьба всего людства.

От твоего нынешнего решения зависит новая карта мира.

Рюрик криво улыбнулся, в серых глазах мелькнула насмешка:

— Я не честолюбив.

— Рюрик, я вышел из пещеры и тем самым потерял свое бессмертие. Я был к нему близок! Я уже мысленно постигал природу богов...

Рюрик помялся, спросил осторожно:

— А разве ты не... Я слышал о тебе от своего деда. Он говорил, что всегда помнил тебя зрелым мужем.

— Древние герои жили долго... если не погибали. Коло прожил тысячу лет, Скиф — семьсот, Славен — пятьсот, Рус — триста двадцать, Кий — двести сорок.

.. Никто не знает, сколько бы они прожили, но они все погибли. Кто от меча, кто от стрелы между лопаток, а Скифа, как ты, наверное, слыхал, вовсе засыпало каменной лавиной.

Рюрик вздохнул:

— Хотел бы я жить долго. Увидеть внуков, научить их ездить на коне!

Олег потемнел лицом, опустил глаза. В зале, словно огромная хищная птица взмахнула крыльями, повеяло холодом. Рюрик ощутил недоговоренное, страшное, спросил дрогнувшим голосом:

— Вещий... ты хоть краешком глаза видел судьбу моего княжества?

— Видел княжество, видел тебя. Где-то князем, в другом грядущем — королем, великим музыкантом, где-то ты вел грозные рати на захват чужих земель, лил невинную кровь, сиротил малых детушек.

Но почти все линии грядущего кончаются гибелью славянских народов. Все, кроме трех. Но когда мы подъезжали к твоему замку, мне было видение, что папа римский объявил крестовый поход против славянских народов! Третья линия нашего грядущего почернела и обуглилась. Остались две, но одну из них я сам не жажду. В ней ты ведешь грозные рати на Запад, истребляя немцев.

Рюрик покачал головой, глаза стали отсутствующие:

— Нас, киечей, много.

Еще больше русичей, славичей, скифичей, сколотичей... Они могут все, что могу я. Не поеду в Новгород, вещий человек! Вернемся к певцам, они растекаются мыслью и для нас.

Не дослушав певцов, Олег потихоньку вышел из зала. Во дворе заприметил колодец, самое время освежиться ключевой водой, а то засыпает от усталости, мысли путаются. Из боковой двери на первом поверхе медленно и как-то настороженно вышли семеро воинов — крепкие, суроволицые, в кольчугах, надетых на теплые вязаные рубахи.