《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор глубоко вздохнул, проснувшись в то тихое утро. Юноша не спешил покидать тёплую постелю, как не спешил же отстраняться от объятий Иоанна.

Басманов прикрыл сонные веки, точно пытался вновь придаться сладкому сну. Но дремота всё отступала и отступала.

Фёдор вновь открыл веки. Покои гляделись непривычными, залитые даже тем малым светом, что нынче было уготовано небесами. Юноша трепетно убрал с плеча своего царскую руку – покойную, расслабленную безмятежным сном.

Сев в постеле, Фёдор потянулся, да оглянулся через плечо на Иоанна. На губах Басманова блеснула светлая улыбка.

Редко видел юноша, чтобы Иоанн придавался столь крепкому сну. Зачастую, отверзнув очи свои, молодой опричник заставал владыку уже в трудах, али вовсе не заставал его.

Нынче же безмятежность окутала Иоанна благодатным сном. Его грудь мерно вздымалась, и глубокое дыхание едва отдавалось низким отзвуком.

Едва ли кто при дворе мог узреть царский лик, не скованный тревогами, яростью али неистовством, гневливостью али жестокостью. И в сей ранний час, покуда владыка не вырвался из мира грёз разумом, его лицо оставалось блаженно мирным.

Помнил Фёдор тревоги в царских очах накануне, а ныне всякая суета, всё рассеялось. Фёдор хотел предаться льстивой мысли, мол, в том всецело лишь заслуга самого Фёдора. Будучи искушённым гордецом, Басманов всё равно сохранял премного благоразумия, и оградился от тех лукавых домыслов, пущай они его и знатно занимали.

Фёдор встал с кровати да принялся одеваться. В покоях уж воцарился холод, коего юноша не испытывал доселе. Басманову пришлось растереть свои руки, чтобы малость согреться, да вскоре свыкся с тем.

Чай, не январские морозы же!

Первым же, что попалось взору Басманскому – то многие труды и рукописи, расстилающиеся бессчётными листами по столу. Книги распахнулись, преграждая друг друга, точно кроны деревьев в диких чащах укрывают друг друга, силясь выше вздеться к солнцу."

"Фёдор глядел на рукописи, и взору не за что было зацепиться – линии посеревших от времени чернил тянулись во все стороны до ряби в глазах. Вперемешку с ними лежали и чистые листы, и те, на которых было написано лишь имя и регалии адресата.

Басманов принялся разбирать письма, грамоты, челобитные и ответы на них. Юноша осторожно приподнимал тяжёлые книги, дабы высвободить из-под них пустые листы – пущай и малость примятые.

Под самою грудой бумаг, грамот и писем лежали книги, и их-то уж Фёдор всяко решил закрыть – верно, не скоро ещё государь испытает нужду в них. Право, остерегаясь за сиё дерзновение, юноша заложил меж раскрытых страниц закладкою.

Юноша обернулся ко книгохранительнице, стоявшей вдоль стены.