《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
Иоанн взвёл руку, точно и не заметил, сколь близко подле него стоит посланник Англии. Резкий щелчок прямо над ухом лорда заставили вздрогнуть вельможу и ещё ступиться назад.
На жест Иоанна приблизился некто, боярин Михаил Морозов. То был советник царёв, приближенный с недавних пор – примерно в годы учреждения опричнины и приметил государь подле себя Морозова в числе прочих новых людей при дворе.
Боярин провадил англичанина вместе со свитою его прочь, оставив русского царя одного.
Лорд покосился на кровавый след, оставленный в коридоре, прямо подле входа в просторную залу.
- Пойдёмте, сударь. – поторопил англичанина Морозов. – Неча тут глядеть. Ну расплескали вин маленько, с кем не бывает?
- Что за запах? – спросил англичанин на своём наречии, мельком оглядев свою свиту.
Спутники его преисполнились той же тревожности, коей исполнился голос лорда. Нынче же порешили послы безмолвно следовать за Морозовым.
…
- Да черти эти прибыть когда должны были?! – негодовал Басман-отец. – Откудова знать нам было-то?
- А всяко, славно бы сложилося, ежели б заявились с бошками к государю.
- Эй, ты! – крикнул Басман, подзывая холопа. – Поди и выкинь их! Уж никакого виду. Да собакам выкинь, али свиньям, безо всякой разницы. И шустрее – провоняло всё уж!
- Эт же труд, и всё насмарку! – грустно вздохнул Малюта, глядя, как крестьянский парнишка с дрожью во всём теле приступается к приказанию своему.
Заставши государя с послами заморскими, опричники порешили меж собою пока перехорониться, да отобедать – видно уж нынче без государя.
Нет, дескать, никакой опричнины – уж постегали конюхов поотстёгивать бошки собачьи да мётла с сёдел, кабы какой латин не проведал об том.
Заморские гости застали братию врасплох, а по сему сидели нынче братия, всё одно, что с крестьянами. Строго-настрого воспрещалось опричнику с чужеземцами якшаться, оттого никто и вовсе не хотел явиться на глаза послам. По сему же, сбилися опричники ныне в трапезной, что в премногом отдалении была ото всяких ходов, от тронной палаты, да и велели подавать на стол.
- Не иначе, как намерено раньше приехать удумали, гниды! – сплюнул Басман-отец. – Так что, глядите в оба! Видали глаза их? Ну право, крысьи!
- Кабы они добрых вестей не нанесли из-за моря… - протянул Афанасий.
Алексей хмуро поглядел на князя, поглаживая бороду.
- И то верно… - молвил Алексей. – Долго ж они толкуют…
- Ох, токма бы не про Курбского, али ещё какого гада беглого! – вздохнул Малюта.














