《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
То состояние зверьего безумства ужасало всякого, кто ведал о гневливости царя, и всякий знал, что надобно сторониться владыки.
Супротив же того, Фёдор медленно подходил ко столу, о коий опирался владыка. К тому же столу приставился посох владыки. Басманов видел, как царский взор тёмных очей украдкой взирает на него. Стоило юноше опустить погнутый кубок, как Иоанн грозно обрушился ударом о стол.
Юноша содргонулся, но не отпрянул назад.
- Оглох, Федя? – сквозь зубы процедил владыка. – Вон!
Заместо приказу, Басманов принялся всё чинить, как велено было ему собственною волей.
Промедление хоть на миг – и Фёдор бы не спел уклониться. Басманов невольно закрылся рукой да отпрянул от государя, когда услышал, как ларь ударился за спиною его о стену. Жемчужные бусы застучали об пол, раскатившись из угла.
Юноша поднял хмурый взгляд, пристально глядя на Иоанна.
Фёдор вслепую поддел кожаный переплёт книги, не сводя пристального взгляда со своего владыки. Видя мгновенное замешательство, промелькнувшее еле уловимою тенью на челе владыки, юный опричник одним лёгким движением, будто бы и вовсе ненарочным, скинул книгу на пол, раздавшись глухим хлопком.
Смятение на лице Иоанна переменилось открытым недоумением. Царский взор метнулся на павшую книгу – тяжёлый переплёт раскрылся, упав плашмя на холодный каменный пол.
Когда Иоанн вновь воротил взор свой на Фёдора, юноша глядел с лукавым прищуром, откинувшись к стене.
Едва царь ступился к юноше, Басманов отошёл прочь, обходя за стол, точно сторонясь владыки, да притом ни на мгновения не отводя взору.
- Басманов! – злобно бросил владыка.
Не собирался царь вступаться в какую бы то ни было забаву, учиняемую ныне юношей.
Царь хмуро поглядел на Фёдора, постукивая пальцами по столу. Затем владыка окинул взглядом стол, заставленный письменными трудами и одиноко стоящими свечами, истаявшими более, чем наполовину.
Владыка схватил край стола, да резко подал его на Басманова. Той силы, что ныне была в государе, с лихвою хватало на то, чтобы тяжёлая дубовая мебель поддалась, да разразившись резким пронзительным скрипом об пол, сошла с места.














