《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Юноша, не ожидавши, верно, подобного, невольно наклонился вперёд, упершись руками, а лишь того Иоанн и желал – царь схватил опричника за ворот чёрного кафтана, проволочив к себе через весь стол.

Будучи застан врасплох, Фёдор что и поспел, так неволею ухватиться за руку Иоанна да стиснуть зубы прежде, чем ощутил, как брошен был на каменный пол подле владыки. Пребольный удар затылком заставил Басманова стиснуть зубы до скрипу, зажмурившись, покуда звон, поднявшийся со столкновения, не стихнет.

Когда шум унялся, юноша приоткрыл глаза. Брови Басманова ещё были хмуро сведены, покуда он скоро огляделся.

Над ним стояла мрачная фигура государя, взирая на него с высока. Притом, владыка уж подобрал посох свой, да мерно постукивал указательным пальцем, точно придаваясь жестоким размышленьям.

Руки юноши, чуть согнутые в локтях, неволею закинулись ему над головой. Фёдор не шевелился, точно не чувствуя на то дозволения в холодном взоре Иоанна. Басманов оставался покойным, чувствуя, как холод пронизывает его тело.

Короткий вздох вторил громкому удару об пол, прямо подле лица Фёдора. Юноша невольно прикрыл очи.

Владыка же медленно отошёл к резному креслу.

Фёдор приподнялся на локте, обративши взор к государю. Юноша безмолвно наблюдал за каждым движением Иоанна, покуда владыка медленно опустился в кресло.

- На кой чёрт явился, Басманов? – угрюмо молвил владыка, оглядывая беспорядок, учинённый ныне.

Фёдор поднялся с полу, оправляя смятый кафтан да потерши ушибленный затылок. Юный Басманов подступился ко владыке, переступая через книги и письма, раскрытые лари, стопки посланий, скрученные телячьей кожею, поваленные на пол."

"Проступая сквозь сей бардак, юноша приблизился к Иоанну, опершись спиной ко столу.

Юноша плавно взвёл руку, касаясь резного посоха. Владыка, разразившись тяжёлым вздохом, дал Басманову забрать его.

Фёдор, отстранив прочь всякое орудие, облёк лицо царя своими руками, приводя его к себе. Царь, пущай и сохранял угрюмую хмурость, жестокость на челе своём, всяко допустил, чтобы юноша привлёк к себе, уткнувшись лоб в лоб.

Что Иоанн, что Фёдор, слышали пылкое дыхание друг друга, не переведённое на мирный лад. Басманов в присущем лишь ему одному трепете и нежности поглаживал царский лик, мягко касаясь скул и виска государя.

Взор Иоанна не утратил того гнева, коим полнился с самой встречи с послами, но всяко гнёт удручающих мыслей отступал, растворялся в бархатных прикосновениях юноши.

Наконец, владыка глубоко вздохнул, прикрывая веки. Тогда Фёдор наклонился в самому уху государя.

- Лишь слово твоё, мой царь, - прошептал Басманов, оставив нежный поцелуй на щеке Иоанна, - и я подам на златом блюде их языки лукавые, я наполню их кровью златые чаши и подам их тебе, царе. Лишь слово твоё.