《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Афанасий не отвёл взгляда от чтения, и едва ли можно было заметь, что князь приметил пришлого.

Пущай покровитель и взгляду не поднял, Кузьма отдал поклон, прежде чем переступить порог.

- Чего, Кузя? – спросил опричник, всё так же глядя на бледно-серые строки грамоты.

Получив с того дозволение, мужик приблизился к опричнику и мерно доложил о своей службе. Вяземский внимал его речи, не перебивая ни единым вопросом. Как Кузьма окончил, Афанасий вздохнул, потерев переносицу.

- И? – спросил опричник, глядя на мужика.

- Как есть, так и докладываю. – с кротким поклоном молвил Кузьма.

- Я что-то запамятовал, я вообще наказывал тебе следить за ним? – вопрошал Вяземский, почёсывая подбородок.

Кузьма опешил, отведя взор.

- Помилуйте. – молвил он, точно отрекаясь от собственных слов.

Вяземский в раздумьях постучал по столу. Боле его не занимали бумаги.

- Да не, - молвил, наконец, опричник, - приглядывай пока за ним.

Угрюмость лица Кузьмы лишь самую малость подёрнулась коротким удивлением, и тотчас же былая хмурость вновь сковало лик. Мужик отдал поклон, прежде чем покинуть князя.

Оставшись один, Вяземский глубоко вздохнул.

«Поди, всяко лишним не будет…»

Заключив то для себя, Вяземский воротился к своему труду.

…

Палата заливалась нежным светом. Блики гуляли по посуде, поданной на царский стол. В золоте трепетали нежные отблески раннего солнца.

Фёдор отёр край кувшина, наполнив кубок юного царевича Ивана. Юноша отвёл лицо в сторону, и вдруг под каменными сводами раздалась лёгкая трель, точь-в-точь соловьиная.

Царевичи впервой оглянулись друг на друга, а опосля стали глазеть по сторонам, выискивая птицу.

Фёдор обернулся к царю, заслышав тяжёлый вздох. Юноша подмигнул Иоанну, и улыбка Басманова сделалась ещё более светлой. Владыка коротко помотал головой, прикрывая глаза.

К трапезе спустилась царица. Фёдор поклонился государыне, припал устами к перстам на руке. Опричник проводил царицу ко столу.

- Отчего же, Феденька, вы не при службе? – спросила царица, занимая место подле супруга.

- Он при службе. – просто ответил Иоанн, покуда юноша наполнял чашу Марии.

Царица повела чёрной бровию, как заслышала речь мужа.

- Отныне и впредь сей краичий мой. – произнёс Иоанн, глядя на Фёдора.

- От же как оно. – с улыбкой молвила Мария, складывая руки пред собой замком.

Иоанн поглядывал на вино, что плескалось в его драгоценной чаше, когда под сводами вновь разнеслась соловьиная трель. Владыка оставался невозмутим, точно и вовсе не приметил, как супруга его, равно как и дети, выискивают пытливым взором птицу.

…

Глаша преступила порог покоев, и тотчас же отдала поклон.

- Ты дверку-то прикрой. – молвил Малюта, вытирая руки о полотенце.