《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Кузь. – голос опричника звучал сипло, к удивлению самого Афанасия.

Когда мужик пошёл к барину, князь прочистил горло, указывая на стопку писем.

- Свези это Альберту, – приказал Вяземский. – Пущай поглядит, у меня уже ум за разум заходит.

- Слушаюсь. – с поклоном молвил Кузьма, заворачивая письма в кожу, да стягивая двумя ремешками.

Князь взял кубок с края стала, и хотел было смочить горло, но чаша оказалась пустой.

- И пошли кого-то ко мне с выпивкой. Не водки! – добавил Вяземский.

- Исполню, барин. – отозвался Кузьма.

…

Бельский отряхнул пыльный плащ.

С самой ночи он мчался на перекладных, не жалея своих сил.

Поднявшиеся в воздух клубы дорожной пыли скоро осели. Иван переводил дух, стоя у монастырских ворот. Невысокая белокаменная стена ещё хранила на себе жар садящегося солнца.

Прежде чем ступить в святую обитель, князь заверился, что главное сокровенное при нём – у самого сердца. Короткий вздох.

Осенив себя крестным знамением, Иван направился в монастырь. Бельский бывал тут не впервой, и по памяти быстро отыскал настоятеля. Взяв у него благословение, Бельский сделал щедрое пожертвование серебром.

Когда закат уже наполнился алым светом, князь предстал пред мрачной кельей. Кроткий стук.

- Радуйся, Пресвятая Богородица, - произнёс Бельский.

- И ныне, и присно, и вовеки, Аминь, – отозвался голос святого отца.

Князь глубоко вздохнул, переступая порог кельи. Ивану пришлось преклонить голову, чтобы уберечься от низкой перекладины.

Пред святыми образами сидел мужчина. Его фигура была облачена в чёрное одеяние, и он боле походил на тень, нежели на человека. Худой и бледный, так и чах от болезни – медленной, но неумолимой.

Коли князь не знал, что пред ним его ровесник, счёл бы монаха за старца.

Иван склонил голову, и, сложа руки, испросил благословения. Монах окинул его пустым, отсутствующим взором, как вдруг взгляд медленно прояснился. Стоило памяти ожить в сердце святого отца, Бельский широко и радушно улыбнулся.

Монах благословил пришлого.

- С чем пришёл, Ваня? – вопрошал священник.

Голос его был тих, до удивительного спокоен.

- Коли у тебя есть какая нужда – дай знать. – молвил князь, оглядывая скромное жилище монаха.

Святой отец лишь мотнул головой.

- Всяко мне отдали жить боле, нежели положено, - вздохнул он, глядя вперёд себя, предаваясь памяти о былом.

- Ежели не будет на то воли твоей – так и молви, тотчас же пойду прочь. – произнёс Бельский, доставая письмо из-за пазухи.

Лицо монаха омрачилось молчаливой тоскливой скорбью. Бельский безмолвно стоял, держа притом конверт в руках.

Несколько мгновений в этой тесной келье с закоптившимися сводами были вечностью для земского князя.