Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

С сомнением катаю в пальцах незнакомую ягоду.

– Ты уверена, что они не ядовитые?

– Да, у нас дома растут такие. Я их уже несколько дней ем. – Рута запихивает в рот целую горсть.

Я осторожно раскусываю одну – ничем не хуже нашей ежевики. Чем дальше, тем больше убеждаюсь, что не ошиблась в выборе союзницы. Мы разделяем припасы – если вдруг придется расстаться, у каждой будет еды на несколько дней. Кроме съестного, у Руты есть маленький бурдюк для воды, самодельная рогатка, запасные носки и острый осколок камня вместо ножа.

– Мало, конечно, – говорит она смущенно, – но я старалась быстрее убраться от Рога изобилия.

– И правильно.

Я тоже раскладываю свои вещи. Увидев солнечные очки, Рута даже присвистывает от удивления:

– Откуда они у тебя?

Я пожимаю плечами.

– В рюкзаке были. Пока что не пригодились. От солнца совсем не защищают, только хуже видно.

– Они не от солнца, они для темноты! – восклицает Рута. – Иногда, когда мы работаем ночью, нам выдают несколько пар для тех, кто сидит высоко на деревьях, куда свет от фонарей не достает. Как-то раз один мальчик, Мартин, не вернул свою пару, спрятал в штанах. Его убили на месте.

– Убили человека за эту штуковину?

– Да, хотя все знали, что он безобидный. У Мартина было не в порядке с головой, он вел себя, как трехлетний. Просто поиграть хотел.

После рассказов Руты Дистрикт-12 кажется прямо-таки раем небесным. У нас люди порой валятся с ног от голода, но я и представить себе не могу, чтобы миротворцы убили слабоумного ребенка. У Сальной Сэй есть внучка с приветом. Постоянно бродит по рынку. Все ее любят, дают ей еду и всякие безделушки.

– Так что это за очки такие? – спрашиваю я.

– В них можно видеть в полной темноте.

Я даю Руте немного спичек, а она мне вдоволь листьев на случай, если укусы снова воспалятся. Потом мы тушим костер и идем вверх по течению ручья, пока не темнеет.

– Ты где спишь? – спрашиваю я. – На деревьях? – Рута кивает. – В одной куртке?

Она показывает запасные носки.

– Надеваю их на руки.

Как же она вытерпела? Ночи были холодные.

– Если хочешь, давай спать вместе в моем мешке. Мы легко поместимся вдвоем.

Ее лицо светлеет. Видно, о таком она даже не мечтала.

Находим дерево с высокой развилиной и устраиваемся на ночь.

– Рута, я ведь только сегодня очнулась. Сколько ночей я пропустила?

Гимн заглушает наши слова, а я все равно говорю шепотом и даже прикрываю губы рукой. Я собираюсь рассказать о Пите и не хочу, чтобы зрители слышали. Рута меня понимает и отвечает так же.

– Две ночи. Девушки из Первого и Четвертого дистриктов погибли. Теперь нас десять.

– Случилось что-то странное. Но я не уверена. Может, мне все привиделось из-за яда, – продолжаю я.