Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Сейчас я слишком устала, чтобы разрабатывать план в деталях. Боль в ранах отступила, мысли окутаны легким дурманом от яда, рядом тепло Руты, приклонившей голову к моему плечу, – все это создает ощущение безопасности. В первый раз я осознала, какой одинокой была до сих пор на арене, как приятно чувствовать чью-то близость. Я погружаюсь в дремоту, твердо решив напоследок, что завтра расстановка сил на арене переменится. С завтрашнего дня испуганно озираться по сторонам будут профи.

Грохот пушечного выстрела вырывает меня из объятий сна. Небо исчерчено полосками предутреннего света, щебечут птицы.

Рута сидит на ветке напротив меня и что-то держит в ладонях. Жду, не будет ли еще выстрелов, но все тихо.

– Как думаешь, кто это был? – спрашиваю я, невольно тревожась за Пита.

– Не знаю. Кто угодно, кроме нас. Вечером, может быть, узнаем.

– Напомни мне еще раз оставшихся.

– Парень из Первого. Оба трибута из Второго. Парень из Третьего. Цеп. Я. И ты с Питом, – перечисляет Рута. – Это восемь. Да, еще мальчик из Десятого – тот, с больной ногой. С ним девять.

Есть еще кто-то, но ни я, ни Рута не можем его вспомнить.

– Интересно, как это случилось, – шепчет Рута.

– Кто знает. Но у нас появился лишний шанс. Публика на время успокоится, и мы должны действовать, пока распорядители снова не решили, что Игры идут чересчур вяло, – отвечаю я. – А что у тебя в руках?

– Завтрак. – Рута раскрывает ладони: в них два больших яйца.

– Ух ты! Это чьи же такие?

– Точно не скажу. В той стороне болото. Наверное, какой-то водяной птицы.

Яйца неплохо бы сварить, но мы не рискуем зажигать огонь. Скорее всего, смерть трибута, о которой прогремела пушка, дело рук профессионалов, а значит, они уже оклемались.

Мы выпиваем яйца сырыми. Потом съедаем кроличью ножку и немного ягод. Завтрак все равно удался.

– Ну, ты готова? – спрашиваю я, беря рюкзак.

– Готова к чему? – осведомляется в свою очередь Рута, но по тому, как она сразу оживилась, видно, что любая моя затея будет принята без лишних сомнений.

– Сегодня мы отнимем у профи их еду, – поясняю я просто.

– Правда? Как?

В глазах Руты вспыхивают задорные огоньки. Тут она совершеннейшая противоположность Прим, для которой приключения всегда только в тягость.

– Понятия не имею.

Пойдем, будем думать, пока охотимся.

Толком заняться охотой не получается: я слишком увлечена расспросами, стараюсь выяснить о профи все что можно. Рута следила за ними совсем недолго, но она наблюдательная. Лагерь они разбили у озера, а хранилище запасов устроили ярдах в тридцати в сторону. Днем его охраняет мальчик из Третьего дистрикта.

– Мальчик из Третьего дистрикта? – удивляюсь я. – И он с ними?"

"– Да, он целыми днями торчит в лагере. От ос-убийц ему тоже досталось, когда профи притащили их за собой к озеру.