Гордая птичка Воробышек

Не думаю, что он по-настоящему любил ее. Ему просто нравилось трахать то, что хотят другие.

– А ты? Ты для Ирины другой, Яков?

– Я хуже, Женя. Гораздо хуже. Я тот, кто каждый день дает ей понять, как она ошиблась. Тот, кто убивая надежду, держит возле себя для очередного отсоса, не позволяя залезть в душу. И не смотри на меня так, как будто я не заслуживаю немного ласки. Будь уверена, это дело как раз по ней.

– Зачем ты мне все это говоришь?

– Просто хочу, чтобы ты знала: я бы никогда не променял тебя на Ирку. Даже прежнюю – в смешной шапке и в очках.

– Ты совсем не знаешь меня. И я не с тобой, Яков.

– Все равно.

– Пусть так, но мне не нужен другой.

Я оставляю парня одного стоять у ели и смотреть мне вслед. Иду, отбивая по паркету шаг тонкими каблуками, чувствуя его взгляд на своей оголенной спине, но так и не оборачиваюсь. Присоединившись к гостям, сажусь за стол и вместе со всеми готовлюсь поднять бокал.

К черту Ирину! К черту Люкова! К черту их всех! Еще и суток не прошло со времени пьяного батла, а я, пожалуй, снова готова напиться вдрын…

Он входит с боем настенных часов, отсчитывающих последний час до полуночи.

Появляется на пороге гостиной в светлой рубашке, классических темных брюках и туфлях, и я, только увидев его, тут же забываю о брошенных сгоряча проклятиях. Идет через весь зал – уверенный, неторопливый, гибкий и сильный одновременно, притягивая к себе внимание. Ткань брюк красиво облегает ноги, показывая крепкие бедра и плавный шаг, белоснежный хлопок натянулся на широких плечах… Я вместе со всеми, растерянно удерживая в пальцах вино, прикипаю к нему восхищенным взглядом.

Он зачесал волосы назад, но они все равно упрямо упали на лоб и виски, сделав из Люкова завидную модель для мужского журнала. Расстегнутая на груди, на несколько пуговиц рубашка приоткрыла тонкую поросль темных волос…Такой нарядный и серьезный. Молодой мужчина с большой буквы. Идет и смотрит только на меня.

– Позволишь к тебе присоединиться, Воробышек? – останавливается в шаге и опускает руку на высокую спинку соседнего стула, как будто действительно ждет от меня разрешения сесть за стол."

"– К-конечно, Илья, – отвечаю я, краснея под обращенными в нашу сторону любопытными взглядами.

Разве я могу сказать что-либо другое?

Люков садится, и парнишка-официант тут же появляется у его плеча с обвернутой салфеткой бутылкой вина.

– Белое сухое? – склонившись, неуверенно вздрагивает в голосе, и Люков сухо соглашается:

– Хорошо.

Праздничный тост произнесен, гости дружно обмениваются воздушными «чин-чинами», звенят столовыми приборами, гудят беседой, но мы с парнем едва пригубливаем бокалы, молчаливо поглядывая друг на друга.