Гордая птичка Воробышек

То есть, рассказать…

Что? О Господи! Что я ему должна рассказать? Про себя и Игоря?! Про то, как не вовремя случился его брат на моем пути?! О приступе паники, охватившей меня при виде Михаила?!

Нет, только не это.

– Молчи. Я все понял.

– Но, как же… Ты…

– Потом.

Его голос такой бесцветный и равнодушный, словно все крики и смех вокруг нас не про него. Такой спокойный, что я вдруг неожиданно сержусь, услышав в стороне громкое и задорно-пьяное «го-орько!»:

– Ничего ты не понял, Люков! Ничего! – вскидываю глаза и замечаю, как парень медленно отнимает от губ пустую рюмку, жестко отирая рот.

– Предлагаешь все выяснить сейчас? – тихо замечает, наклонив ко мне лицо. – А, Воробышек? При всех? Народ просит.

– Н-нет, – натыкаюсь на блестящую глубину темного взгляда, полоснувшую меня. То ли ненавистью, а то ли…

Нет, не может быть. Так смотрел Игорь почти всегда, когда касался меня, но Илья…

Он не такой, я это чувствую.

– Илья, п-пожалуйста…

– Тогда помолчи.

– Свадьба? – подает голос Яков, избавившись от рук подруги. – Неожиданно, брат, – смотрит насмешливо, отстраняясь от спинки стула, – кто бы мог подумать… Впрочем, поздравляю.

Хороший выбор. Черт, даже завидно, что не мой! Лакомая девочка и такая…

– Заткнись! – тихо отрезает Люков так холодно, что Яшка невольно вздрагивает, с трудом удержав улыбку на лице.

– Уже, брат. Только спрошу: шафер не нужен? Или шафериня? А что, Ирка, пойдешь в почетные свидетели к своему бывшему? Обрыдаешься от зависти и помрешь молодой. Я по тебе тосковать буду.

Не знаю, что Люков делает под столом, но Яшка вдруг болезненно кривится и матерится. Сцеживает со злых губ едва слышно:

– Сука ты, Илюха! Больно! Прекрати.

– Кажется, я просил…

– Ладно, – неловко смеется Яков, в примирительном жесте поднимая к плечам руки, – неудачная вышла шутка, извини, брат.

А в шаферы пойду, если позовешь. Я серьезно.

– Не позову, – сухо бросает Люков и вдруг требовательно протягивает к парню ладонь: – Телефон, свой. И посуетись, наследник, не люблю ждать. Вчера, по дороге сюда, ты задолжал моей… – он на миг жестко закусывает губы и я уже почти готова услышать от него едкое «невесте», еще больше вжимаюсь в стул от новой порции стыда, что вот-вот ударит в уши, но парень щадит меня, сухо добавляя: – девушке.

Пора платить по счетам.

– Ты серьезно? – спадает с лица Яков."

"– Более чем, «брат», – а вот теперь то самое, едкое в словах. – Ты меня знаешь, Яшка, я жду, не заставляй нервничать: не люблю шум – раздражает. Впрочем, я не гордый, могу и сам взять. Вместе с извинениями.

– Да не проблема, – брюнет достает из кармана брюк телефон, вынимает симку и толкает от себя через стол. Смотрит на меня вполне дружелюбно, в отличие от подобравшейся вдруг Ирины. – Извини, Жень. Я полный придурок, признаю.