Гордая птичка Воробышек

За все извини.

Стальная трубка послушно ложится передо мной на стол, и Люков невозмутимо говорит:

– Возьми, Воробышек, взамен своего. Это, по меньшей мере, будет справедливо. Карту восстановишь через оператора, думаю, это вполне возможно сделать.

Моему удивлению нет границ: они что это, серьезно? За потерянный телефон и связь с домом обидно страшно, и за отношение брата Ильи к моей вещи тоже, но аппарат старенький, я уже смирилась с потерей. Нет, не возьму, качаю головой. Придумаю утром что-нибудь.

– Вы что, на пару с братцем с ума сошли?! – не успеваю я ответить отказом, как Ирина сбрасывает с колен салфетку и вскакивает из-за стола.

Нависает над парнем, сердито разворачивая к себе мужское плечо. Громко шипит, начисто игнорируя повернувшиеся в ее сторону, озадаченные поведением девушки, лица гостей. – Яшка, совсем рехнулся от своей травы?! Это же «Верту», платина, пятнадцать тысяч долларов! Дурак! Я уже не говорю, что телефон – подарок Босса на твои никчемные двадцать шесть лет! Илья! – поворачивается к Люкову. – Что за игры по обмену любезностями?! Ты соображаешь, что просишь для своей… Для своей…

Девушка почти задыхается от возмущения, сверлит меня ненавидящими глазами, когда рука Якова жестко швыряет ее на стул.

– Села и закрыла пасть, Ирка! Быстро! – неожиданно сердито рявкает парень. – Нехер оскалом перед всеми отсвечивать, а то вышвырну вон, как зудящую вошь! Не твоего сучьего ума дело, что я решаю и когда, поняла? Поняла?! – разворачивает подругу грубо за подбородок к себе и приближает к лицу. – Я тебя спрашиваю! Или напомнить, на какое место ты сдалась конченому нарику? А?!

От унижения у девушки трясутся губы и руки, наливаются слезами глаза.

Мне вовсе не нравится на это смотреть, отношения пары далеки от идеальных, если уже не просто видимость, и я твердо говорю, глядя на Люкова, зная, что единственный, кто может это прекратить, кто здесь решает – только он:

– Илья, я не возьму у Якова телефон. Ни за что. Ни этот, ни любой другой. Пожалуйста, не настаивай.

– Почему, Воробышек? – темные глаза сужаются, отвечая на мой ускользающий взгляд. – Разве Яшка церемонился с твоей вещью? Жалко стало?

– Нет, но… Я не могу, Илья. Просто не могу.

– Ай, к черту! – парень неожиданно поднимается и сдергивает меня со стула. – Пошли! – решительно прижимает к боку, увлекая за собой, заставляя уронить с колен салфетку. Сцеживает сквозь зубы почему-то вдруг до боли обидное:

– И откуда ты только свалилась на мою голову, птичка!

Мы обходим гостей, всполошившихся было от известия о предстоящей свадьбе в семье Большого Босса, а теперь заметно притихших, заинтригованных странным поведением нашей четверки за столом, и проходим мимо Романа Сергеевича.