Гордая птичка Воробышек

Вновь устало отворачивается, пряча лицо под волосами. – Было время, когда мне только казалось, а теперь… Теперь я точно знаю, что нет.

Это не тот ответ, который я ожидаю услышать, и я растерянно смотрю в потолок, не зная, что и думать.

– Спи, Воробышек, – не оборачиваясь, бросает парень. – До утра не так уж много времени. Спи. Обещаю, больше нас никто не побеспокоит.

Снежная морось тихо царапает стекла, ветер за окном качает голые ветви, отбрасывая на стены и потолок рассеянные гардинами неясные тени… Я долго всматриваюсь в их размеренный танец, не в силах сомкнуть глаз.

– Знаешь, Илья, – отваживаюсь разорвать голосом струной натянувшееся между нами молчание, чувствуя необходимость сказать. – Что бы ты ни думал, и как бы у нас ни случилось, я не обижаюсь, честно. Просто не ожидала, вот и все. Так уж вышло, что ты сегодня со мной, я понимаю.

Он не отвечает, но поднимает голову. Тяжело выдохнув, опускает руки. Он не смотрит на меня, но я поворачиваюсь к нему сама – ложусь на бок, утыкаюсь в наволочку щекой, и сую ладони под подушку. Смотрю, не отрываясь, на напряженный мужской профиль."

"– Я сожалею, что так легко попалась на крючок Якову, а затем твоему отцу.

Что из-за меня на тебя свалилось все это. Вся эта ерунда с приглашением на праздник и свадьбой. Правда, Илья, мне очень жаль, но иногда язык не удержать на замке. Если ты извинишь меня, мы будем квиты. Хорошо?

Да что же он как камень?! Ну хоть бы словечко сказал, ну или полсловечка. Эта повисшая неловкость между нами, как занесенный над головой Дамоклов меч – того и гляди обрушится стеной непонимания. Но Люков молчит, и я решаюсь. Я выжидаю еще две долгих минуты и говорю то, что, наверно, никогда и никому не сказала бы:

– Хотя, пожалуй, мы не можем быть с тобой квиты.

Потому что Илье Люкову не за что извиняться – все девчонки универа знают, что целуется он замечательно. Мне понравилось. Пусть и огорошил меня слегка… э-э, своей внезапностью.

Парень смеется, и у меня отлегает от сердца. Я с улыбкой смотрю, как он сжимает пальцами затылок, вновь показывая, какие красивые у него руки и спина.

– Ты врунья, птичка, – наконец отзывается, несмотря на смех, не весело, но это уже кое-что. – Бессовестная фантазерка.

– Что, не все? – шутливо удивляюсь я, перекидывая шаткий мостик к его настроению.

 – Как же так, парень-не-прочь-провести-с-девчонкой-вечер? Ни за что не поверю.

– Не все, Воробышек, всего лишь через одну. Я, видишь ли, очень скуп на поцелуи. Очень. Раздариваю только в нечетные дни и исключительно по большой симпатии. Так что тебе повезло.

– О-у! – вздеваю я брови, улыбаясь, пусть он этого и не видит. – Это уж точно. Но все равно результат впечатляет.

– Воробышек?

– Да?

– Я… Черт! Так все сложно… – пальцы Люкова царапают простынь, сминая ее у бедра.