Гордая птичка Воробышек

Несмотря на ссадину на брови и подбородке, одетый и выглядящий сейчас, как герой рекламного ролика для любящих стремительность и опасность мужчин: синие джинсы, черная кожаная куртка, черный джемпер с открытым V-образным воротом и колючий взгляд карих глаз на смуглом красивом лице. Зажигающийся теплом всякий раз, когда останавливается на мне."

"– Все будет хорошо, я не замерзну, – я щелкаю у подбородка молнией куртки и, привстав на цыпочки, касаюсь губами любимых губ. – Пожалуйста, не переживай!

– Значит, тебе нужна новая куртка, птичка. И новая теплая одежда, – не унимается мой мужчина. – И вообще… Черт! Тебе же нужно молоко!

Я смеюсь. Он просто невозможен в своей заботе.

– Люков, не сходи с ума, – прошу, любуясь им. – Мне просто нужно попасть домой и забрать свои вещи. И пожалуйста, не вздумай меня носить на руках! – предупреждаю, как только мы переступаем порог квартиры, оказываемся на лестничной клетке и его руки, взметнувшись от плеч, готовятся принять странное положение. – Я вполне себе здоровая девушка! Я с тобой даже о токсикозе забыла, не то что… Илья, в чем дело?

– Токсикоз?!.. – он смотрит на меня так, словно контроль над привычным ему миром впервые ужом ускользает из рук, расползаясь под пальцами лакмусовой бумагой, – растерянно и с беспокойством. – Женя! Тебе немедленно надо на свежий воздух!

– Илья, не глупи, – уже просто хохочу я. – Мы с тобой и так направляемся на улицу!

– Кхм, точно, – хмурится Люков. – Как думаешь, может тебе будет лучше в Черехино? Там лес рядом и пруд с садом… Черт! – ругается сквозь зубы. – Снова этот чертов Босс!

Он тревожится обо мне, не на шутку переживает, и это его внимание невозможно трогает душу. Что бы он ни придумал для меня сейчас, правда всегда будет одна…

Я беру его за руки и прижимаю к себе:

– Люков, мне хорошо только там, где ты. Только рядом с тобой и нигде больше. Запомни это сегодня и навсегда.

* * *У Ильи дела. Я понимаю это из его короткого телефонного разговора: десяти секунд молчания и отрывисто-сухого «Да, Рыжий, я в городе. Скажи, пусть ждут, скоро буду».

Мы стоим на набережной у бетонного парапета и смотрим на темную, подернутую стальной рябью воду реки, распростершейся под нами. Руки Ильи все еще обвиты вокруг меня, подбородок уткнут в макушку, а широкая грудь прижата к моей спине.

– Тебе надо уехать?

– Нет, позже, – отвечает он. – Не замерзла? – С реки дует холодный ветерок, зябко кусая за ноги, играя с прядями распущенных волос… Люков разворачивает меня к себе за плечи и мягко увлекает к машине. – Пойдем, Воробышек, погода портится, а ты в легкой куртке…

– Да, мы берем.