Гордая птичка Воробышек

Мне очень неудобно, правда. Я уйду сегодня, вслед за мальчишками, но если ты позволишь, мне бы хотелось сделать для тебя что-нибудь посильное. Ведь денег ты не возьмешь, а чертежи, я видела, они слишком хороши, чтобы принять их от тебя просто так. Я на много не задержусь. Можно?

Я не могу прочитать ответ в темном взгляде Ильи. Мне вновь кажется, что он холодеет и отстраняется, уносится мыслями куда-то прочь отсюда, но вот все же отвечает, отметив слова невеселой ухмылкой:

– Но я ведь, кажется, первый начал. Это твои слова, Воробышек.

И не успеваю я удивиться и вспомнить, когда такое говорила и что имеет в виду Илья, как из кухонного проема двери высовываются две лохматые головы, и доносятся недовольные слова Данилы, обращенные к брату:

– Черт, Птиц! Я же тебе говорил, что у них все серьезно!

* * *Мама не поскупилась, и, выкладывая продукты на стол, а после, усадив за него мальчишек, я напоминаю братьям, чтобы передали ей от меня большущее горячее спасибо.

– Лучше подруге свой симпатичной спасибо скажи! – отрезает обиженно Ванька, хрустя под сочную картошку с грибами соленым огурцом домашней бабулиной засолки.

 – Наплела матери, что ты тут помираешь одна в квартире незнакомого чела, вот она и расстаралась. Сама собралась ехать – еще бы, у Женьки парень на горизонте объявился! – так бабка с давлением слегла. Хорошо, что у нас соревнования выпали плановые, не то сорвалась бы передачка. А он ничего так, слышь, сеструха, – ведет брат густой бровью и пошловато, с намеком ухмыляется, – впечатляет. Давно вы с ним… э-э, того?

Я убираю тарелки и снимаю с маленького чайника для заварки – низенького и пузатого, купленного братьями в соседнем магазине по моей просьбе, полотенце.

Разливаю по чашкам мамин брусничный чай. Кладу каждому по три ложки сахара и намазываю для них один за другим шесть толстенных бутербродов: с маслом, с сыром и ветчиной. Конечно, они давно выросли и научились ухаживать за собой сами, но пока мальчишки в этом доме гости, а я, в некотором роде, принимающая сторона, я ухаживаю за ними с ностальгическим удовольствием, трепля поочередно рукой то одного, то другого по темной вихрастой макушке и заглядывая в такие родные, повзрослевшие отцовские глаза.

Дверь на кухню закрыта, за последний час Люков так и не заходит сюда, – сначала слышу за стеной, как включается душ, затем из гостиной доносится звук работающего телевизора, – так что я спокойно отвечаю, глядя, как братья уплетают с чаем бутерброды:

– Вань, он просто знакомый парень из универа, вот и все.

Пожалуйста, не придумывай ничего глобального, хорошо? Что бы ни сказала Таня – та самая симпатичная девчонка, что проводила вас к дому и умчалась, между нами ничего нет."

"– Угум, – неожиданно легко соглашается парнишка и согласно кивает.