Гости съезжались на дачу

 – Ребята, а вы не подеретесь? В смысле, не поборитесь?

Ангел посмотрел на него с недвусмысленным: «Удавлю!»"

"Но Катя вскочила, стряхнула руками, подрыгала ногами:

– Запросто! Я ж в брюках. Кирюха, выходи!

Ангел встал, тоже размял затекшие мышцы, продолжая смотреть на друзей, обещая им поворот голов на сто восемьдесят градусов.

Повернулся к противнику-невесте, улыбнулся влюбленно и азартно:

– Поехали! Держись!

В комнате Хари по одной стороне стояли раскладной диван, на котором они сейчас сидели, шкаф для одежды, письменный стол, у окна, и стул. По случаю прихода гостей Харя диван сложил, постель затолкал под стол, потому что в забитый барахлом шкаф она не помещалась, туда же отправил все книги-тетради-бумаги с поверхности стола, чтобы освободить место для выпивки и закусок. Стул вынес на кухню. Стена напротив дивана представляла собой стеллаж из досок, заваленный опять-таки книгами, журналами и тетрадями.

Это сооружение было плодом их столярного творчества. Когда в квартире Хари стало не пройти от книг и журналов, они стащили на стройке необструганные доски и сколотили стеллаж, имея из инструментов ножовку, гвозди и молоток. Работали с энтузиазмом, но когда стеллаж установили, скисли. Конструкция выглядела – в сарае такую стыдно держать, да еще и шаталась во всех плоскостях. Позвали для консультации Галиного отца. Он сказал, что все надо разобрать, доски ошкурить, полки крепить к боковым стенками уголками и саморезами, затем покрыть лаком или покрасить. Пришел второй раз, принес материалы, показал, как надо, и напутствовал: «Вперед, орлы!» Первую модель они сварганили за несколько часов, на вторую ушло две недели. Геометрия и повторить пройденный материал.

Пол между диваном и стеллажом покрывал ковер. Валерия Валерьяновна говорила, что он настоящий персидский, еще от ее бабушки. От «настоящего персидского» у ковра осталась только дерюжная основа, забитая пылью, и редкие, по краям, намеки на былое величие.

Сейчас на нем боролись Ангел и Катя. Весело и азартно, всерьез и понарошку. Гале и Харе пришлось поднять ноги, наблюдая за действом, они сидели на диване, как две мартышки на ветке.

Галю, отслеживающего «свистки» невидимого судьи, когда противники так и сяк, с перехватами и подсечками, с обманными движениями, бросали один другого на пол, расходились, встряхивались, отходили к краю ковра и снова бросались в бой, захватил азарт болельщика.

– Он ей поддается! Поддается! – шептал он Харе.

– Может, и поддается, – со странной негой проговорил Харя. – У меня богатая сексуальная фантазия, некоторый опыт, но я представить не мог, что подобный силовой акробатизм может быть столь эротичным.

– Чего? – не понял Галя.