Грань

Кто-то слух пустил, что тебя в город вызвали и там с работы сняли.

– Та-а-а-к… – Степан снова заметался по комнате, только не матерился теперь и не стучал кулаками в стены. – Так, так, сказал бедняк и вытер горькую слезу. Полдеревни, говоришь?

– Один за другим тянут. И водки вчера в магазин полную машину привезли. Смотри, Степа, замочат – как два пальца обрызгать. – Сергей потыкал резиновым наконечником в ботинок, привычно отвердел лицом. – Возьми меня, в лодке буду, пригожусь.

– Нет уж, Серега, извини. Свою службу буду сам править.

– Возьми.

– Нет, сказал нет, значит, нет. Грех на душу не положу. Вдруг лодка перевернется, да мало ли что – сам знаешь.

Говорил Степан твердо, махом отсекая всякие уговоры. Ни за какие коврижки не взял бы он Сергея с собой в лодку. И тот его понял. Молча проводил до реки, а потом долго еще стоял на берегу, слушая затихающий гул моторов.

2

А на реке и впрямь рыбачило полдеревни. Не таясь, не оглядываясь, накрытые косыми лучами закатного солнца, которое наполовину провалилось в забоку, мужики тащили разнокалиберные невода по мелководью на песках, и белые пенопластовые поплавки тихо сплывали вниз по течению, похожие издали на цветочки. Не веря своим глазам, Степан схватил бинокль, навел его в самую даль, к яру, откуда начинались пески, – там тоже рыбачили. Десять неводов насчитал он. И растерялся. Впервые за свою недолгую службу. Гнал «казанку» к неводам, а что будет делать – не знал.

При виде его лодки мужики не дрогнули, спокойно, размеренно тянули невода, старательно процеживая Обь. В их медленном движении, в покачивающихся поплавках-цветочках, в общем спокойствии угадывался вызов, будто висело над водой безмолвное предупреждение: «Не тронь…»

Сбросил обороты, лодка опала носом на воду и на малом ходу подошла к первому неводу. Степан поравнялся с Гриней Важениным, который шел в глубине. Разделяло их метра три, не больше. Хорошо виделось, как Гриня оттопыривает нижнюю губу и задышливо пшикает, пытаясь согнать комаров, густо насевших на лицо. На Степана он глянул мельком, без интереса, как на проплывающую мимо корягу, и запшикал еще громче. В паре с Гриней тянул у берега невод леспромхозовский шофер Иван Игнатьев. Высокий, худой как жердь, он не брел, а осторожно вытаскивал из воды длинные ноги и снова их опускал – цапля, да и только. Широкие старые брюки были порваны, и через большую дыру просвечивало ослепительно-белое колено. В сторону «казанки» Иван даже головы не повернул."

"Лодка на тихом ходу поднималась вверх по течению, а навстречу ей двигалась следующая пара неводильщиков. И они на Степана – ноль внимания. Он продолжал плыть; а мимо скатывались новые невода. Все происходило молчком, без единого слова. Вот и последние неводильщики поравнялись, прошли вниз.