Грехи матери

Лиз тоже могла бы так ходить, фигура позволяла – рождение двоих детей ее не испортило, но она думала, что мать бы этого не одобрила. Лиз знала, что от нее, сорокачетырехлетней, ждут соблюдения приличий. Да и команда на яхте многочисленная. В остальном у нее были или старые летние вещи, или одежда, одолженная у дочерей. Ничего потрясающего в шкафу не водилось, да она и не придавала этому значения. Аманда, конечно, будет одета как на картинке, но для Лиз это было излишне хлопотно. Однако она знала, Филиппу нравилось демонстрировать свою жену."

"Лиз была готова вовремя, но тут вспомнила, что не приготовила одежду для самолета.

Она заглянула в шкаф, но не нашла ничего подходящего. Потом открыла шкаф Софи, просмотрела вещи, которые та решила не брать с собой, и нашла старые белые шорты, белую хлопчатобумажную рубашку и старые сандалии на шнуровке. Длинные светлые волосы Лиз всё еще были влажными после душа, она просто откинула их назад. Краситься не стала: всё равно в ночном перелете делать нечего – только спать. Когда приехала машина, Лиз вынесла багаж на порог. Пока водитель загружал чемоданы, она проверила, погашен ли свет, включила сигнализацию, еще раз убедилась, что рукопись при ней, и затем закрыла на два замка входную дверь.

Когда она уже села в автомобиль, зазвонил сотовый – это Софи звонила, желая удостовериться, что мама выехала. Она выполняла в семье обязанности организатора. Кэрол же всегда была рассеянной, да и Лиз постоянно что-то забывала: то сумку, то ключи. Но на этот раз она ничего не упустила.

– Ты включила сигнализацию? – спросила Софи строго, почти уверенная, что Лиз этого не сделала, и была очень удивлена утвердительным ответом.

 – А свет погасила? Паспорт взяла?

– Конечно!

Лиз могла бы возмутиться этими вопросами, но знала, что дочь задавала их с добрыми намерениями: мама многие годы была известна своей забывчивостью.

– А наши чемоданы взяла?

– Нет, только свои, – невинно пролепетала Лиз, подтрунивая над Софи. Та ахнула, и Лиз рассмеялась: – Кажется, я взяла их все.

«И еще рукопись», – мысленно добавила Лиз.

– Я тебя встречу в аэропорту, – сказала Софи. Они с Кэрол ехали в аэропорт, чтобы прибыть раньше и встретить маму.

На этот раз Лиз испытывала удовлетворение от того, что ничего не забыла.

На протяжении шести недель, пока рождалась книга, она чувствовала себя лучше, чем многие годы перед этим. Она даже была почти готова провести две недели с матерью. Всю свою жизнь она остро нуждалась в ее одобрении, но никогда не чувствовала, что заслужила его. Не потому, что Оливия осуждала дочь, но потому, что сама ощущала себя неудачницей. Ее дорога была усыпана разбитыми мечтами, неудачами в отношениях, разочарованиями и данными себе, но не выполненными обещаниями.