Гуманный выстрел в голову

Это было бы… интересно.

— Сыграй мне на пианино, — попросил он.

— Эли-ис! — протянул он. — Ну а мы с такими рожами возьмём да и припрё-ёмся к Элис!

— Родя, выйди, пожалуйста. Там публика ждёт.

— Пошли они…

— Так нельзя. Ты же подводишь всех. Можешь представить, какая будет неустойка, если ты сорвёшь концерт?

— По хрен. Ты мне одолжишь. Немножко. Впервой, что ль?

Она как будто заколебалась, потом покачала головой.

— Родя, я… Я не смогу больше.

— А?

— Я уезжаю. В Рим. Мне предложили контракт… «L`Oreal». Они Клаудию Шиффер раскручивали. Я… такого шанса может никогда больше не представиться.

— Ну и иди, — сказал он.

Она закусила губу. Покачнулась, будто вот-вот упадёт. Вдруг развернулась к синтезатору, оставленному этим пацаном одноглазым, как его… Заправила белокурую прядку за ухо, взяла несколько аккордов, чисто и светло.

— А я и не знал, что ты играешь. Пойдёшь ко мне клавишницей? Плачу натурой.

Белокурая прядка выбилась из-за уха, скользнула по щеке.

Алиса снова вздрогнула. Чёрт, да поставь ты уже эту джезву, с внезапной злостью подумал Родион. Ухватилась, блин, как за белый флаг.

— Я не помню ничего, — помолчав, ответила Алиса. Сзади её волосы, большей частью светло-жёлтые, выглядели очень даже неплохо. Если б не тёмные корни, совсем хорошо было бы.

— Ну, так уж совсем и ничего. Что-то должна помнить.

— Да не помню я.

— Ладно, кончай ломаться.

— Да ну…

Она поупиралась ещё немного, потом сдалась. Вытерла руки о фартук и пошла в комнату. Родион остался на кухне — рассматривать эту бабу на обложке и мечтать об Алисе-манекенщице.

Из комнаты донёсся один нестройный аккорд, потом другой.

— Оно такое раздолбанное! — громко пожаловалась Алиса.

— Давай-давай! — крикнул Родион в ответ. — Всё равно у меня слуха нет.

Она опять взяла аккорд, ещё один. Потом заиграла какую-то мелодию — медленную и очень грустную. Что-то громко звенело каждый раз, когда Алиса нажимала на педаль, и это ужасно мешало. Родион послушал немного, потом снова стал листать журнал. Педаль звенела и звенела, громко так, противно. У Родиона начала болеть голова."

"Алиса вдруг сбилась, после паузы попыталась продолжить, снова сбилась. Музыка смолкла, Родион облегчённо вздохнул. Он услышал, как захлопнулась крышка пианино, и положил журнал обратно на стол.

— Я ж говорила, не помню.

— Очень красиво, — сдержанно похвалил он и протянул к ней руки.

Любовью они занялись прямо в кухне — Родиону почему-то не хотелось идти в спальню, видеть сейчас это пианино… Алиса не спорила. Когда они закончили, было уже без пятнадцати восемь.

— Пойду я, — сказал Родион. Алиса молча возилась с пояском халата. Родион смотрел на неё какое-то время, а потом вдруг сказал: — Я рок-музыкант.