Соль этого лета

Тело потрясывает от оглушающих токов. Смещаю в сторону полосочку трусиков. Мои пальцы тонут в мокрых нежных губках.

— Черт! — задыхаюсь я, отрываясь от неё. — Я сейчас кончу.

Возбуждённо улыбаясь, облизывается. Прогибается мне навстречу.

Окей! Я всë отработаю, клянусь себе. А сейчас кайфы только мои!

Ошалело глядя ей в глаза, вколачиваюсь несколько раз, словно по мне пропускают разряды. В паху взрывается… А отрывает башку.

Тяжело дыша, прикасаюсь своим лбом к её, слушая звон в ушах. Я в раю…

— Ты такой сладкий… — смеётся хрипло.

Наши улыбающиеся губы касаются.

— Сладкий?

— И солёный! — ведёт языком по моей коже. — Самый вкусный. С днём рождения, котёнок.

Снова переворачиваю еë на себя.

— Где мои пальчики? Я сдохну от голода сейчас.

Желудок урчит.

— Сутки не ел.

Поставив коробочку мне на грудь, снимает крышку.

Там — вау, как всë аппетитно.

— Мой мальчик любимый… голодный…

Аккуратно поднимает за краешек «пальчик». Подносит к мои губам. Откусываю. Жмурясь, мычу от удовольствия.

— Ммм… Это космос!

Подцепляю тоже палочку. Кормим друг друга.

Снимаю с себя коробку. Долго целуемся облизывая с губ крем.

— Я прощена?

— Не-не-не… — шепчу я, смеясь. — Ты теперь навсегда виновата!

— Ах ты, наглец… — прищуривается игриво. — Тебе ещё мне экзамен сдавать. Не забыл?

— Ах, да. Физиологию. Я готов. Хоть сейчас! — плавно двигаю бёдрами, снова твердея от прикосновений к ней.

Стягиваю с плеч на пояс еë платье вместе с бюстгальтером. Приподнимаю за талию, насаживая на себя. Мы словно идеальные пазлы…

— Я всë правильно делаю, Алёна Максимовна? — подмигиваю ей.

Закрывает глаза, коготками больно впивается в мою грудную мышцу, что-то невнятное бормоча и кусая губы.

Сжимая еë попку, ритмично и грубо трахаю её снизу, не сводя глаз с маняще подпрыгивающей груди.

Это так горячо… горячо… горячо!

Моя! — упивается внутри меня самец до экстаза.

Чувствую, как слегка саднит кожа от острых коготков. И это заводит ещё сильнее!

Еë припухшие губы открываются в немом крике. Но я его слышу, чувствую телом! Это срывает броню, мгновенно поднимая на пик возбуждения снова. Нас одновременно передергивает и потрясывает от удовольствия. Мы стонем в унисон от оргазма. Она падает мне на грудь.

— Боже…

— Это пятёрка? — не отдышавшись толком, шепчу я.

— Это десятка, Тарханов…

— Мне прийти на пересдачу?

— Обязательно. Если я не умру от стыда… за чаепитием… с твоими родителями. Мне кажется, мы бесстыже стонали.

— Это мы ели торт. Он достаточно охуенный, чтобы стонать бесстыже.

— Так и скажем?

— Так и скажем… Может, ещё порцию?

— Да ты с ума сошёл?

— Ладно…

Натягиваю шорты и футболку. Присаживаюсь перед Алёной на колени. Застегиваю её бомбические босоножки. Целую красивые колени.

Протягиваю руку.