Соль этого лета
Марат Тарханов — самбист, упёртый и горячий парень.Алёна Ростовская — молодой физиолог престижной спортивной школы.Наглец и его Неприступная крепость. Кто падёт первым?***— Просто отдай мне мою одежду!— Просто — не могу, — кусаю губы, теряя тормоза от еë близости. — Номер телефона давай.— Ты совсем страх потерял, Тарханов?— Я и не находил, Алёна Максимовна.— Я уши тебе откручу, понял, мальчик? — прищуривается гневно.— Давай… начинай… — подаюсь вперёд к её губам.Тормозит, упираясь ладонями мне в грудь.— Я Бесу пожалуюсь! — жалобно вздрагивает еë голос.— Ябеда… — провокационно улыбаюсь ей, делая шаг назад и раскрывая рубашку. — Прошу.Зло выдергивает у меня из рук. И быстренько надев, трясущимися пальцами застёгивает нижнюю пуговицу.— Я бы на твоём месте начал с верхней, — разглядываю трепещущую грудь.— А что здесь происходит? — отодвигая рукой куст выходит к нам директор смены.Как не вовремя!Удивленно смотрит на то, как Алёна пытается быстро одеться.— Алëна Максимовна… — стягивает в шоке с носа очки, с осуждением окидывая нас взглядом. — Ну как можно?!— Гадёныш… — в чувствах лупит мне по плечу Ростовская.Гордо задрав подбородок и ничего не объясняя, уходит, запахнув рубашку.Черт… Подстава вышла!
Дура… Дура… Идиотка! Подлила масла в огонь! Но вопреки всему, внутри чувство удовлетворения, что врезала по его самолюбию — и за себя, и за Тарханова.
Глава 15. Ходить во сне
Душ у нас как в армии. Хрен уединишься в час пик. До кучи — в мужском отменили горячую воду на время жары. И поэтому мы, мля, теперь бодрые и напряжённые. Закручиваю кран с холодной водой. Подхожу к длинному зеркалу над раковинами со станком и пеной. Здесь хоть теплая бежит.
Там уже Ромка. Ведёт лезвием по челюсти.
— Мар.
— М?
— Ты не против, если я Настю трахну?
Прошлым летом у нас с Настей было разок.
— Ромыч, можешь и Катю заодно! Что-то она мне все мозги вынесла.
Злюсь, припоминая фотки те стрёмные.
— Катюха не даст, — угорает Ромка. — Чëт у неё башню на тебе свернуло конкретно.
— Достала… Ну Настя тоже, честно говоря, такое себе, — предупреждаю я его. — Отморозишься после секса, станешь врагом, как я теперь.
— Да мне пох…
— Ну смотри сам.
— Странные такие, — закатывает он глаза. — Либо бы уже крестик сняли, либо трусы надели. Сами же инициируют, потом обижаются! Ну любишь ты секс, трахайся, в чем проблема-то?.. Зачем потом жертву из себя строить? Как будто нам по кайфу, а они из одолжения потерпели! Пф!
— Это потому что у девчонок секс не отделим от чувств. Если инициирует, значит, запала. И того же от тебя ожидает.
— Хорошо, что у нас это не так. Я бы застрелился.
— Да тоже так. Просто, это два разных секса. Совершенно. Несопоставимых.
— Да ладно? — фыркает. — Секс, он и есть секс.
— Это как пить протеин и есть шашлык. И то и другое белок, да? Белок, он и есть белок. И то и другое тебя насытит. Но, мля, несопоставимо же!
Ромка замирает с бритвой.
— Шашлык хочу, — сглатывает слюну.
Встречаемся взглядами в зеркале. Смеюсь над ним.
— У тебя-то «шашлык» случился? — играет бровями. — Чего довольный такой?
— Шмель…
— Да, ладно, ты же знаешь, что я могила. Колись.
— Ну Алёна не тёлка же проходная, чтобы я еë обсуждал — было, не было…
— Ой, хреново это закончится. Прямо, предчувствие у меня. Там чемпион землю пашет. Ты ему не в кассу!
— Выключай Вангу, всë круто будет, — ополаскиваю горящее от ментолового лосьона лицо.
Оборачиваю бёдра полотенцем.
Из комнаты гитара и девчачий смех.
Ну, ё-маё. Яша там опять фан-клуб собрал походу. За руку поднимаю одну из девочек со своей кровати. Пересаживаю ее на пуфик.
Заваливаюсь туда сам на живот.
Пожирая глазами девочек, Яша, улыбаясь, перебирает струны. Выдаёт что-то романтичное и хулиганское… Но девочки зря восторженно порхают своими ресницами. Яша просто грамотный пикапер.

















