Я не могу с тобой проститься

Он замирает, опасаюсь даже дышать, сейчас оттолкнёт и заявит, что я всё это придумала нарочно: затащила его в свою постель, раздела, сама обнажилась, чтобы соблазнить бедолагу! Я же, по его мнению, только этим и занимаюсь регулярно!

Но он не отталкивает, сам, просунув руку мне под спину, обхватывает кольцом, вжимается всем дрожащим телом, утыкается носом куда-то в шею, отчего мне становится щекотно, и сбивчиво шепчет туда же,

- Прости… за всё прости! Я – урод!..

И вот после этого его извинения мне почему-то очень хочется объясниться, оправдаться, рассказать ему, что не такая уж я падшая женщина, как он считает. И я рассказываю тихо, долго, честно, опуская лишь некоторые подробности.

Я не замечаю, когда его перестаёт трясти, когда его тело начинает согреваться и расслабляться. Спохватываюсь только тогда, когда он вдруг целует меня в шею, поднимается выше и касается губ.

И в этом поцелуе больше нет никаких сомнений, никакой злости, никакого холода. Лёд нашего отчуждения тает на глазах, тела, так долго боровшиеся с разумом, побеждают и ищут единения. Он не знает, как я отреагирую, я тоже не знаю, как он любит, но тела знают. Сразу знали, ещё пятнадцать лет тому назад. Просто не надо им больше мешать. Нужно один единственный раз отпустить себя и поверить в чудо…

Со мной реально происходит чудо. Потому что это и есть мой первый поцелуй, то что было до него, не в счёт! Это вообще к поцелуям не имеет никакого отношения. Это и есть мой первый мужчина! Это и есть настоящая близость! Потому что, то, что было до этого, нелепо называть близостью! Тому, что было до него трудно подобрать название: насилие не подходит, меня же никто не насиловал, не принуждал! Разве что я сама себя принуждала! То был контакт при полной физической отчуждённости…

А ведь я могла прожить жизнь, так и не узнав, как это должно быть! Как простое касание рук к плечам, спине между лопаток, груди, животу, может вызывать невероятный трепет и желание прижаться к ним теснее, срастись с ними. Как касание губ пробирает до мурашек, до головокружения, до жажды большего!

Как контакт его обнажённого тела с моим обнажённым, обжигает взаимной страстью и взаимной голодной потребностью, такой голодной и такой немыслимой, что не скрыть.

Какая оказывается рождается гармония в слиянии двух до этого незнакомых тел, будто их специально такими слепил один мастер, чтобы они подходили идеально. Как нет никакой возможности задушить вопль восторга в самый кульминационный момент ни ему, не мне, потому что восторг обоюдный, общий и ни капли не стыдный и не греховный.