Я не была твоим врагом

Упрямо протискиваясь между вздымающимися острыми пиками к неясной, зудящей причине моего пробуждения. Едва им удалось достигнуть, ухватиться за край тонкой нити, опора под их ногами обвалилась, и все сомнения, страхи рухнули в тёмную бездну. Миг – и мысли снова вспорхнули, словно испуганные пичужки, жадно подхватив обрывок желанной нити, покорно потянулись за ней…

Первым изменился запах: въедливый, раздражающий, предрекающий смерть исчез. На его место пришли аромат прелой листвы, тяжёлый дух еловой смолы, приторное благоухание цветов и тонкий, едва заметный – лесной земляники.

Затем исчез привычный, монотонный писк медицинского оборудования. Шорох травы, переливчатое пение птиц, далёкое ржание лошадей и шелест листвы над головой безжалостно обрушились на меня, будто насмехаясь, что мне не дано больше это слышать.

Не открывая глаз, я жадно втягивала давно забытые ароматы, вслушиваясь в каждый шорох и наслаждалась мгновениями мнимой свободы. Болезнь, она беспощадна, и не всем даровано вырваться из её когтистых объятий. Но я боролась, давала согласие на экспериментальные препараты и верила, безотчётно верила, что справлюсь с безжалостной старухой…

– Не очнётся – с нас граф шкуру живьём сдерёт.

– Древняя Мэдж сказала – душа госпожи возвратилась.

– Деревенская ведьма? И как её ещё на костре не сожгли, – проворчал недовольный голос, к моему лбу прикоснулась горячая ладонь и, огрубевшими мозолями царапнув кожу, тотчас исчезла, – жар отступил, значит, выживет.

Будто сквозь вату донеся до меня обеспокоенный женский голос, и я снова уплыла в темноту, но на этот раз она, будто ласковый котёнок, нежно обняла меня, мягко баюкая…

Пробуждение было не из приятных, моя голова, ещё минуту назад покоившаяся на чём-то тёплом и пушистом, внезапно провалилась в никуда, а я сама быстро покатилась вниз.

"

"– Госпожу держите! – кто-то испуганно закричал, в мои плечи тотчас больно впились пальцы, но спуск прекратился. От удивления я, распахнув глаза, несколько секунд оторопело всматривалась в нависающее надо мной девичье лицо. Затем медленно повернула голову набок, отрешённо наблюдая, как необычно одетые мужчины пытаются затянуть повозку в горку по мокрой, скользкой, наверное, после дождя, дороге.

Но вот повозка резко дёрнулась и едва не перевернулась, застряв колёсами в липкой, красной жиже. А большой мешок с громким чавканьем свалился в грязь, обдав уставших мужчин алой жидкостью.

– Очнулась! Госпожа очнулась! – истошный крик девицы привёл в чувство не только меня. Пегая лошадка испуганно всхрапнула и лягнула повозку, ту самую, что подпирали собой мужчины, не давая ей скатиться вновь. Стайка воробьёв вспорхнула и скрылась среди деревьев, а воин, пробиравшийся к нам, громко выругался.