Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Порой до моего слуха доносились голоса и ржание коней, из чего я заключил, что тюремщиков у меня много, и повозка, скорее всего, не одна, но ни разу не удалось мне разобрать ни единого сказанного слова. Постепенно мной овладевали апатия и усталость, я проваливался в неспокойный сон, с тем чтобы проснуться от боли в изломанном теле и снова почувствовать чудовищную тяжесть своих оков, до крови стерших щиколотки.

Когда к вечеру третьего дня пути по крыше повозки ударили первые капли дождя, я счел это за милость богов, проявленных, наконец-то, к бесправному узнику.

Дождь скоро превратился в настоящий ливень, в моем душном узилище стало прохладно. Вытащив пробку, я наслаждался ворвавшимся внутрь запахом дождя и мокрой земли, жадно вдыхая насыщенный влагой душистый воздух.

Глинистые дороги быстро размокли, два раза моя тюрьма останавливалась посреди лужи, и два раза стражники вытаскивали ее на руках, с тем, чтобы вскоре остановиться совсем. Я приготовился к очередной мучительной ночи в полусидячем положении, и каково же было мое удивление, когда дверка в первый раз за все путешествие широко распахнулась и двое конвоиров вытащили меня под проливной дождь, мгновенно обрушившийся настоящим водопадом на мое потное разгоряченное тело.

Несколько секунд я просто стоял и блаженно жмурился, подставив лицо под потоки теплой воды и заново вспоминая, как это здорово - стоять на ногах во весь рост, потом огляделся - пелена дождя, за ней какие-то унылые бараки. Да это вроде знаменитая тюрьма Жеклис? Меня везли сюда, но почему? А Сет? Где Сет? Он тоже здесь? Но мне не дали долго озираться и потащили волоком вперед. Железные кольца безжалостно впились в поврежденные лодыжки, тяжесть ядра стала невыносимой, и я повис на руках тюремщиков, не в силах сделать ни шагу вперед.

Услышал, как один из них негромко выругался, потом раздался резкий звук, меня снова толкнули, и я почувствовал, что в состоянии идти.

Через некоторое время меня так же грубо толкнули в какое-то полутемное помещение, и я упал на солому, вытянувшись во весь рост. Этот миг показался мне блаженством, и пока я наслаждался ощущением того, что лежу, в двери щелкнул замок и меня оставили в покое. Я был настолько измучен, что мне было все безразлично, и я не помнил, как уснул и сколько времени проспал.

А разбудила меня боль в ногах. Открыл глаза и удивился - возле меня на корточках сидел какой-то человек и смазывал мне щиколотки остро пахнувшей прохладной мазью. Я интуитивно дернул ногой и удивился еще больше, не услышав звона цепей, ставшего за время путешествия уже привычным.

- Кто вы такой? - пробормотал я, не надеясь получить ответ. - Где это я?

- Не дергайся, - ответил человек, - дай мне закончить наносить лекарство.