Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Какая мразь тебе надела эти кандалы, сделав такие узкие колодки? Еще бы чуточку поуже, и ты остался бы без ног.

- Скажите, почему я здесь? - повторил я, умоляюще глядя на первого человека, который ответил мне, посчитав это не ниже своего достоинства. - Надолго?

- Впереди сплошная пелена дождя, - ответил он, - дороги размыло, горная река вышла из берегов, мост рухнул. Пока ливень не прекратится, мост починить нельзя. Так что неделю, может, две, ты, парень, точно будешь тут. Лежи и набирайся сил.

Неделя, может, две… Так, значит, не в тюрьму Жеклис меня везли? Но почему по этой дороге, когда есть нормальный большак, проложенный в объезд Сиреневых гор? Я сосредоточился, мысленно представляя карту Ханая, а лекарь тут же расценил мою задумчивость по-своему.

- Даже не думай о побеге, парень, - закрепляя белые ленты на моих ногах, тихо сказал он, - тут некуда бежать, и даже если выберешься за ворота, вокруг на много миль нет ни одной живой души. Я здесь служу не первый год и знаю обо всем не понаслышке…"

"Да, он абсолютно прав. Тюрьма Жеклис известна всем, причем, отнюдь не неприступностью, верней, не только ей, а гибельными для всего живого окрестностями.

С одной стороны - неприступные Сиреневые, с другой болота и топи, поросшие тощими гнилыми деревьями, которые кишат ядовитыми змеями. На расстоянии дня пути ни одного селения, но этот день пешему преодолеть немыслимо - надо иметь или коня или повозку, и даже в этом случае нельзя рассчитывать на успех побега.

Зачем же меня везли именно здесь, по этой гибельной дороге? Или ханайка не рассчитывала, что пойдут дожди?

***

Сквозь забранное решеткой окно своей темницы я с тоской смотрел на хлещущий за стеной ливень.

Сколько дней уже провел я в этом Жеклисе, не двигаясь с места, и хотя спешить мне вроде бы и некуда, но это вынужденное бездействие, безнадежность и непогода навевают уныние. Шевельнул ногой, разминая затекшие мышцы, и тяжело вздохнул, слушая звон цепей, напомнивших о том, что я снова попал в рабы, и на этот раз по собственной глупости. Да, мои ноги снова заковали, на этот раз цепь легкая, почти изящная, зато короткая. Нормальным шагом двигаться нельзя, а только мелким, семенящим.

Делать мне было нечего, поэтому я много думал, сопоставлял и размышлял, прикидывая так и сяк, а мог ли избежать нынешнего своего рабства, если бы послушался к голосу разума и бежал из Макача сразу же, как сука села на престол? Зачем я ей понадобился, вот вопрос? Хочет отыграться за прошлые обиды или польстить своему извращенному самолюбию тем, что в рабах у нее будет бывший таргаский принц?

Я содрогнулся, вспомнив дьявольский смех этой распутной ведьмы и свист хлыста, которым она стегала мое распростертое на позорном ложе голое тело.