Я – первый

Скорей всего, они по делам в Пятигорске, бизнесмены хреновы, и пришли сюда выпить, у них-то в республике нет подобных заведений, там за появление на людях в пьяном виде публично секут палками на площади…

Музыканты уже начали расставлять на сцене свои инструменты, протягивать шнуры и устанавливать микрофоны. Парень в ковбойке и клетчатой рубашке перебирал струны гитары, а мужчина постарше регулировал звук на большой акустической колонке, которая находилась прямо над нашим столиком.

– Ну что, пора двигать? – спросил я, усаживаясь, и кивнул в сторону эстрады. Артур тоже выразил свое согласие этим жестом. Я оглянулся, ища глазами официантку. И увидел, как к эстраде неторопливо, задевая за руки и локти сидящих за столиками людей и не обращая на это внимания, пробирается нетвердой походкой тот самый седоватый чеченец.

На вид ему было лет сорок. Его белая рубашка выбилась из-под брючного ремня, и левый край ее свисал ниже пояса изжеванной тряпкой. Лицо блестело от пота. Но глаза с пьяной целеустремленностью были обращены на эстраду.

Он остановился перед музыкантами и слегка качнулся. Затем полез рукой в нагрудный карман пиджака и стал там что-то искать. Глаза его приняли сосредоточенное выражение. Не прекращая своего занятия, чеченец громко произнес, обращаясь к парню:

– Э, «День Победы» знаешь?

Это прозвучало агрессивно и даже слегка угрожающе. Парень, конечно, слышал вопрос. Но он демонстративно не поднял головы, продолжая настраивать свою гитару. То ли ему не понравился вопрос, то ли тон, которым он был задан, и он не посчитал нужным обращать на мужчину внимания.

Музыкант постарше оглянулся и вежливо произнес:

– Мы знаем эту песню.

На своем веку он перевидал множество пьяных, которые заказывали ему самые разнообразные мелодии. Но эту песню и сейчас? Если он и удивился, то не подал виду.

– Сыграй! – приказал мужчина. – И чтобы нормально! Скажешь в микрофон, что эта песня посвящается чеченскому народу, который победил в войне. Ты понял? Сколько стоит?

Парень с гитарой поднял голову. Мы с Артуром переглянулись. Чеченец не стеснялся своего голоса, и неподалеку сидящие люди начали поворачиваться в его сторону.

Музыканты молчали.

– Полтинника хватит? – спросил пьяный, не обращая внимания на их явное замешательство."

"– Что вы на меня уставились, как бараны? – недовольно проговорил чеченец. – Пятьдесят стоит сейчас, я знаю! – И он наконец нашел, что искал. Вытащив одну мятую купюру, он небрежным жестом бросил ее на деревянный настил, рядом с микрофоном.

– Давай! – скомандовал он и повернулся к музыкантам спиной.

– Пятьсот… – вдруг тихо проговорил парень с гитарой.

Чеченец неторопливо развернулся обратно. Он внимательно посмотрел на парня и неожиданно улыбнулся.