Я – первый

Официантка беззвучно плакала, молчала и только переводила взгляд с одного наглеца на другого. Она уже поняла, что сама оплатит этот счет за троих мерзавцев, но, кроме этого, ее еще и прилюдно унижали, зная, что в этой ситуации она ничего не может сделать.

– Я первый, ты прикрываешь, – проговорил негромко Артур и двинулся в центр зала. Лицо его стало злым, решительным и красным. Я шагнул за ним, отстав на два шага. На секунду мне вдруг почудилось, что мы вновь пробираемся в горах, сжимая в руках оружие.

«Надо сначала «вырубить» вот этих двоих, – лихорадочно прикидывал я предстоящую разборку, – сразу же и молча. Если Артур начнет уговаривать их не шалить, мы потеряем темп. А это опасно в любой драке, не только в этой, когда они хорошо выпили. Седого трогать пока не будем, что-то мне подсказывает, что он в драку не полезет. Несолидно ему кулаками махать. Для этого есть ребята помоложе. Ну, Артурик, давай!»

Артур, опустив голову, быстро шел по направлению к чеченцам. На общем фоне сидящих людей две наши двигающиеся фигуры сразу же стали заметны. Тот молодой парень, который сидел, положив ноги на стул, вдруг запнулся на полуслове и посмотрел на Артура. Собровец, не поднимая глаз, дошел до него и, к моему невероятному удивлению, сместился влево и прошел мимо их столика!!

Я оцепенел. Но не успел я растеряться, как Артур, оказавшись позади этих наглецов, быстро развернулся и схватил за плечи второго, который вообще ни на что не обращал внимания и только стоял и наслаждался представлением, которое устроили очень умные, по его мнению, товарищи."

"Артур схватил его за плечи, дернул на себя, потом подсел, свел свои руки на его животе в борцовский захват, крепко сжав только одни кисти, и легко приподнял чеченца. Тот явно не ожидал этого, он еще договаривал свою очередную гадость, как Артур, лишив его опоры под ногами, крутанул слегка в воздухе и обрушил всем телом на холодные тротуарные плитки, совершенно не подстраховывая.

Звук в затихшем кафе прозвучал такой, как будто упал холодильник. Тот, который сидел, сообразил все правильно и только собрался встать, как я, выбросив вперед ногу, ударил его в грудь. Я хотел ударить его в лицо, я бы достал, ведь он сидел, но во мне сработал милицейский инстинкт.

В «Законе о милиции» есть такой пункт – стараться, чтобы вред от применения оружия был минимальным. В данном случае оружием служила моя нога, обутая в добротный осенний новенький полусапожек с не стертой еще крепкой рубчатой подошвой. И, кроме того, я еще и боялся.

Каждый сотрудник милиции боится, когда даже отвешивает пару оплеух какому-нибудь зарвавшемуся хулигану. И даже когда на вполне справедливых основаниях.