Я тебя не отпущу (СИ)

— С минуты на минуту этот блондин будет здесь. — Смотрю на часы. — И я не представляю, чем для нас с Никой закончится эта встреча.

— Ну, он же не сможет забрать... — Умная девочка Катя схватывает все на лету и осекается.

— Этот мужчина может все. Я попрошу тебя кое о чем.

— О чем угодно!

— Он, вероятно, захочет обсудить некоторые подробности моего материнства. Когда дам тебе знак, отведи Нику в парк, пожалуйста. Не хочу, чтобы она стала свидетелем этого разговора.

— А вы сама... — Катя хмурится. — Вам не понадобится помощь? — Она опускает взгляд в пол, словно боится даже подумать, что со мной может случиться наедине с отцом Ники.

"— Не переживай. Клим не причинит мне вреда. — Сама не знаю, откуда такая уверенность. — Все в прошлом, нас связывает только Ника. Я ни за что не хотела бы лишить ее отца. К тому же он не виноват, что не знал о ней.

Последняя фраза отчасти ложь. Я так и не выяснила, какие отношения связывали жену Исаева и Клима. Встреча в коридоре стала для нас с Евой последней. Все остальные вопросы решались через заведующую детским домом. Однако, если бы Хаванский не вычеркнул меня из своей жизни, у него был бы шанс узнать о дочери почти сразу после ее рождения.

Убедившись, что мне ничего не грозит, Катя заканчивает с расспросами и помогает подготовить Нику к приходу отца. На сборы уходит минут двадцать. И это того стоит! В отличие от меня, малышка выглядит как маленькая модель с обложки журнала.

В нарядном зеленом платье и с высоким хвостом Ника как настоящая лесная фея. Сердце сжимается от того, насколько красивая у меня дочь. Но долго мучиться от приятной сердечной боли не удается.

Как только мы с Катей прячем расчески и лишние заколки, звонок домофона оповещает о госте.

***

За последние два года в этой квартире бывал лишь один мужчина — Герман. Ника не сразу приняла этого сложного, упрямого мужчину. Первые полгода они присматривались друг к другу. Герман исправно носил каждый день новые игрушки, а Ника игнорировала их и отворачивала свое красивое личико в другую сторону.

Хаванскому в этом смысле проще: нашей девочке уже два года, они виделись в его офисе. И все же я волнуюсь.

Пока Клим поднимается в лифте, глажу малышку по голове, рассказываю, что скоро придет папа, и обещаю быть рядом.

— Папа Кьим!

Ника не тратит ни секунды. Тут же бросается к отцу. А тот, словно этого и ждал, подхватывает наше чудо на руки и поднимает до самого потолка.

— Ника! — Клим сокращает имя дочери так же, как и я. Никаких Вероник, Вер и прочего. — Поверить не могу. Какая же ты красивая!

В голосе Хаванского больше нет хрипоты. Сегодняшний Клим — полная противоположность вчерашней растерянной версии.