Я выбираю...

Подняв повыше воротник куртки, двинулась в сторону остановки. Как раз пересекала небольшую площадь у главного корпуса, когда меня окликнули.

— Лиза! Малая!

Второе обращение резануло слух, заставив сердце забиться быстрее. Так меня называли только Ара или Макс. Головой-то я понимала, что это не могут быть они. Но вот глубоко в душе еле-еле затрепыхалась надежда на чудо. Медленно досчитав до пяти, я повернулась в сторону голоса, чтобы оценить, как через площадь ко мне спешил какой-то парень. По мере его приближения в нём начинали угадываться знакомые черты. Пока парень шёл ко мне, радостно улыбаясь во все свои тридцать два зуба, я вяло вспоминала его имя.

«Тоша, Лёша, Миша… Как же его там называл Артур? — в том, что это был один из многочисленных знакомых Кирсанова, я не сомневалась. — Илюша, Игорёша… Игорь, точно!».

Игоря Толмачёва я видела в своей жизни всего несколько раз, и то на каких-то общих сборищах. Ничего толком не знала о нём, только помнила, как Ара его, то ли в шутку, то ли в издёвку называл «Игорёшей». Правда, лично у меня это никак не вязалось с его внешностью. Парень был достаточно высок и крепок. Не выше, конечно, двухметрового Кирсанова, зато брал шириной плеч. Непослушные русые волосы всё время лезли в глаза, из-за чего Толмачёв постоянно поправлял челку, откидывая её назад. Вообще он был очень даже симпатичным. Рассматривая его, я ещё тогда подумала, что такие должны нравиться девушкам.

— Привет, — поздоровался он со мной, делая свою и без того немалую улыбку ещё более широкой. Было такое чувство, что перед собой он видел как минимум не меня, а какую-нибудь Клаудию Шифер в её лучшие годы.

— Привет, — отозвалась я без особо энтузиазма.

— Тебя в последнее время нигде не видно. Как пацаны уехали, прям пропала куда-то, — начал он с места в карьер.

Неопределённо пожала плечами.

— Времени свободного мало.

Вдаваться в подробности про отсутствие настроения абсолютно не хотелось.

— Знаешь, — вдруг совершенно невпопад сообщил парень. — Я скучаю. Мне до сих пор не по себе от того, что они уехали. С Максом было интересно.

Вот, начни Толмачёв с чего-нибудь другого, я бы попыталась поскорее избавиться от него и слиться домой. Но Игорь поступил по-умному, начав разговаривать со мной про парней, преимущественно про Макса. И я поддалась своей печали, грусти и одиночеству. Напротив меня стоял живой человек, который вслух озвучивал то, что примерно происходило со мной. Может быть, его слова были всего лишь десятой долей моих переживаний, но они были. И говорил он не о вечеринках, не о том, какие они клёвые и заводные, как делали все остальные, а о каких-то человеческих качествах.