Янтарь (СИ)

Не знаю почему в тот момент я посмотрела на Кадьяка с зелеными глазами, чей взгляд казался мне таким тяжелым и пронзительным, словно он знал всё, каждую тайну этого мира, тяжело и судорожно выдыхая оттого, что увидела даже в его взгляде шок."

"Лишь тройка Палачей продолжала стоять, не дрогнув ни единой ресницей. даже когда сероглазый Бер повернулся вокруг себя медленно и неторопливо, чтобы все смогли увидеть каждую черточку его большого мускулистого тела…и шрамы на груди.

Совершенно такие же, как у Палачей, похожие на букву «М» с тремя полосами в середине, только словно перечеркнутые одной широкой линией.

И если это были именно шрамы, то ему содрали часть кожи широкой полосой, словно перечеркивая эту странную ужасающую букву.

Это выглядело страшно…особенно в свете последних событий. пока я пыталась понять, что бы это все могло значить.

Этот сероглазый Берсерк был Палачом в отставке?

— Сумрак, разве тебя наказал не твой род? — оттого как приглушенно и вкрадчиво прозвучал голос того Кадьяка с темными зелеными глазами, который явно был не только кладезем хитрости, но и информации, даже мне стало как-то не по себе.

— И мой род тоже, брат Карат, — улыбка того, кого назвали Сумраком была спокойной, грустной и такой умиротворенной, что казалось, что даже лес притих в ожидании услышать его рассказ завороженный и мягкий, если бы как битой по виску не грохнул голос отца Янтаря, прорычав яростно, но вместе с тем очень растерянно:

— Какого хрена я тебя спрашиваю?! Мы прошли с тобой плечом к плечу всю войну! И этой фиговины на тебе не было!

— Эта фиговина появилась гораздо позже, друг мой, — примирительно улыбнулся Сумрак, пока я испуганно покосилась на Палачей, честно говоря, удивленная тем, что они стояли спокойно и смирно, давая возможность остальным Берам побеседовать между собой, почему-то не встревая и не пытаясь прекратить этот беспредел на поле брани.

— Ну и что это всё значит?! — снова рявкнул отец Янтаря по всей видимости не очень-то любя разного рода тайны и недоговоренности, особенно в такой момент. когда решалась чья-то судьба, грозно прищурившись и зыркнув на смирно стоящих Палачей, — Вы то знаете?

— Его грех перед нами погашен и закрыт.

 — спокойно и снова совершенно Без эмоционально проговорил тот первый Палач. который уже примелькался и стал почти родным, в отличие от двух новеньких, которых я видела впервые.

На несколько минут воцарилась такая тишина, что мне казалось. что если сосредоточиться, то можно будет услышать как кипят и плавятся мозги в черепушках этих огромных мужчин.