Ярослава и Грач

В то время как все послушно обращались в воробьев, Григорий мог превратиться исключительно в невзрачную черную птицу.

— Зато поступь гордая, — усмехнулся Сокол. — Пусть так и будет.

Так и осталось.

— Куда пойдешь учиться? — спросил его Финист в конце одиннадцатого класса.

— Продолжу семейную традицию, — ответил Гриша. — Дед был военным, отец в милиции служит, и я тоже хочу как он. Буду подавать документы в Академию МВД.

— Хороший выбор, — улыбнулся Сокол, и Григорий чуть не умер от счастья: его одобрил человек, который стал для него очень важен. — Как доучишься, приходи ко мне, мне в отряд нужны такие, как ты.

И Сокол сдержал слово, после окончания учебы забрал его к себе. И всего через пять лет совместной работы предложил ему место своего заместителя.

Но встреча с Соколом принесла Григорию и еще кое-что. Однажды он встретил его в коридоре вдвоем с Настей. Увидел, как они смотрят друг на друга, и окончательно понял, чего хочет от жизни.

А потом Финист оказал ему безграничное доверие, вверив свою дочь.

И Яра стала ответом на все его молитвы.

Он ведь немного хотел. Чтобы его любили просто за то, что он есть. Чтобы услышали. И заметили. Чтобы его мнение хоть что-то значило. Чтобы его принимали просто так, а не за какие-то заслуги. Хотел возвращаться домой и чувствовать себя в безопасности. И не бояться получить тычка в спину. И, может быть, слышать в свой адрес пару добрых слов за вечер. Ему хотелось нежности.

От брака с Катей нежности и душевных разговоров по вечерам он так и не дождался.

От Яры этого было сколько угодно.

С ней можно было не притворяться кем-то лучшим. Он не стал никого изображать для двухлетней девочки, не стал и позже, когда она подросла, потому что привык оставаться рядом с ней самим собой и внезапно оказался принят ею именно таким. Она сама приходила к нему. Помнила о нем. Задавала ему вопросы и слушала его ответы. Сделала его центром своей вселенной. И даже сейчас, спустя девять лет их отношений, она все еще безгранично доверяла ему.

Она понятия не имела, что значила для него. В браке с ней он получил все, о чем только мог мечтать. Домашний уют. Покой. Женщину, которая обнимала и целовала его, с годами меньше, но все еще слишком много. Никогда его столько не касались.

С ней можно было просто поговорить. А можно было помолчать. Ей можно было довериться и знать, что она не использует его откровенность против него. Он любил засыпать рядом с ней, обнимая ее или ощущая, как она обнимает его. И еще больше любил с ней просыпаться. Она действовала на него умиротворяюще. Рядом с ней хотелось улыбаться. Она была прекрасна. Словно создана для него."

"Яра могла бунтовать, закатывать истерики, преподносить сюрприз за сюрпризом, но все это было неважно. Ей могло казаться, что он терпит ее, но это было не так.