Инженер страны Советов

И вот сегодня, когда ей в больнице точно сказали, что она беременна, приехал не кто-нибудь, а сам товарищ Берия. Сердце на миг замерло, а в груди разлился могильный холод.

— Ты, калишвили[61], только не волнуйся. В твоем положении волноваться никак нельзя («Уже доложили», — подумала Таня). Михаил пропал…

От этих слов у нее внезапно закружилась голова, и она упала бы, если бы ее не подхватил Лаврентий Павлович и не усадил на диван.

— Все факты говорят, что его похитили немцы, — продолжил он после того, как налил ей воды из стоящего рядом сифона, — но самолет, на котором, как мы думаем, его вывезли, до их территории не долетел.

Мы отправили по предполагаемому маршруту авиаразведку и поисковые группы, так что, думаю, в ближайшее время мы его найдем и вернем домой. Ты, главное, не теряй надежды. Береги себя и ребенка. А мы тебе поможем всем, чем сможем.

Берия еще долго что-то говорил, но она плохо понимала, что именно. Отвечала невпопад и лишь кивала головой. В тот же вечер у них в квартире появилась молодая женщина, которая назвалась Марией и которую прислал Лаврентий Павлович приглядывать за Татьяной и помогать по хозяйству.

Она была, судя по разговору, достаточно образованная, как потом оказалось, тоже медик, тактичная и внимательная. Через пару дней они сдружились, и стало чуточку полегче, если можно так сказать, учитывая, что началась война. Однако Таня успокоилась. Она почему-то была уверена, что Миша жив и вернется домой.

Сознание плавало в каком-то вязком и зыбком тумане. Изредка я чувствовал какие-то прикосновения, иногда в рот начинала течь жидкость, и я ее судорожно глотал. Но вот кто я и, главное, где я, вспомнить никак не мог.

Малейшее напряжение мысли отзывалось обжигающей болью. Причем болело не где-то конкретно, а везде. Боль была во мне, боль была вокруг меня. Сам окружающий меня туман, казалось, состоял из этой боли. Сколько я провел времени в таком состоянии, не знаю. Наверное, вечность."

"Наконец где-то в глубине сознания забрезжила слабенькая мысль. Какая? Не знаю, но я потянулся к этой мысли, и она стала четче, а с ней стали четче и воспоминания. Я — Михаил Шершнев. Родился в 1970 году, живу и работаю в Москве, а сейчас идет 1941 год, несколько дней до начала войны.

Меня похитили немцы и попытались вывезти на самолете в Германию. Самолет упал, и я потерял сознание. И где я сейчас нахожусь, непонятно.

В голове что-то щелкнуло, будто включили рубильник, и я начал ощущать окружающую меня действительность, но вида, что очнулся, решил пока не подавать. Нужно для начала выяснить обстановку.

Совсем рядом слышались чьи-то приглушенные голоса. Я напряг слух, но распознать речь не смог. Просто сплошное какое-то «бу-бу-бу-бу».