Испорченный

— Не уезжай с ним, Элли. Останься со мной. Пожалуйста. Ты не принадлежишь ему.

Ее удивленные глаза встречаются с безнадежностью, святящейся в моих.

— Я не могу просто взять и... О чем ты говоришь?

Я делаю шаг к ней и хватаю ее за плечи. Сейчас или никогда. Если я не попытаюсь, то никогда не получу еще один шанс.

— Я говорю о том, что не хочу, чтобы ты уезжала. Никогда. Я говорю о том, что не могу жить без солнца, светящего мне в лицо, и не могу мечтать без звезд, целующих меня на ночь. Я не могу быть без тебя, Элли. Поэтому... вот они мы перед тобой: твои два варианта. Выбери вариант с нашим будущим. Выбери меня.

Я даже не отдаю себе отчета, что целая комната молчит и хранит тишину, за исключением моих решительных вдохов и звука сердцебиения, отдававшегося в моей груди. Но когда я слышу его голос, то понимаю, что мое обращение было услышано всеми.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Я чувствую, как подходит и встает позади меня Эван, но не оборачиваюсь. Мой взгляд все еще полностью приковал к Элли, ожидая ответа, хотя бы знака. Я все еще надеюсь, что она скажет мне, что остается.

— Эван, — выдыхает она, хотя ее глаза по-прежнему смотрят на меня. — Эван, я, э-э…

— Это он? Это Джастис Дрейк? – выплевывает он, его слова сочатся обвинением и весельем. Я чувствую, что он стоит позади меня, и знаю, что должен обернуться. Я не могу больше прятаться в тени.

Это уже напоминает дрянной ситком или мыльную оперу, и я понимаю, что сейчас начинается та часть, где потухнет камера, уступив место рекламе. Или, быть может, это будет в конце серии, тем самым оставив зрителей прикованными к своим местам с заверением, что продолжение последует в другой раз.

Но это не телевидение. За неприкрытым шоком и отвращением, появляющемся на лице Эвана Карра, когда я поворачиваюсь к нему лицом, не следует никаких финальных титров. Никаких чувств, идущих на спад на заднем плане, сигнализирующих о переходе в бесполезную кульминацию.

Это жизнь. Моя жизнь. Жизнь, которая, не особо раздумывая, меня перемолотила, выплюнула и выбросила.

— Шон Майкл? Это ты? Что ты здесь делаешь? И какого черта ты делаешь с моей женой?

Я не произношу ни слова. Не могу. Я просто стою молча, пока перед нами щелкают фотоаппараты и вспыхивает вспышки, а вся наша аудитория, затаив дыхание, пребывает в ожидании. Кажется, будто мои суставы и конечности полностью одеревенели, пока я не чувствую мягкую, нежную руку Элли, хватающую мое предплечье. Она делает несколько шагов в сторону Эвана, ее растерянное выражение соперничает с его.

— Джастис, о чем он говор…

Эван чуть ли не отталкивает ее в сторону, чтобы приблизиться ко мне.

— Минуточку. Одну чертову минуточку... Ты Джастис Дрейк? Ты — это он? — рявкает он с сардоническим смехом и выбрасывает свои руки резко вверх.