Испорченный

— Должно быть ты шутишь! Шон Майкл — Джастис чертов Дрейк. И, по-видимому, он хочет украсть у меня мою жену. Шикарно.

Такое ощущение, словно каждую мышцу накрепко скрутило из-за ухудшения ситуации, и я едва ли мог двигаться. Я даже не понимаю, сколько так простоял, пока Эван своим театральным взглядом кидал в меня убийственные смертельные кинжалы, а в поле моего зрения не возникла Элли.

— Джастис, что происходит? Пожалуйста, ответь мне, — это красивое несовершенное лицо выражает беспокойство, и я тут же чувствую вину, потому что являюсь тому причиной."

"Я открываю и закрываю рот, пытаясь подобрать слова, чтобы объясниться, но Эван, эгоистичный мудак, каким он всегда и был, крадет мои объяснения. Одной рукой он обнимает за спину Элли, другой — машет в мою сторону.

— Элли-киска, дорогая, познакомься — это Шон Майкл. Внебрачный ребенок моего отца и мой сводный брат.

И весь страх позора, который уже долгое время бурлил внутри, прорывается на поверхность, перемешиваясь с моими секретами и ложью. Я вижу отвращение в ее взгляде, боль и предательство в ее глазах, которые запечатлевают полдюжины камер. Она обижена не на Эвана, своего мужа, который скрывал такой существенный секрет, она обижена на меня, так как все это моих рук дело. Как будто лично я заставлял его отца — моего отца — обманывать свою жену с молодой, наивной горничной, которая родила сына, на два месяца позже рождения Эвана.

— Ты его брат? — шепчет она срывающимся голосом. — Ты Карр?

— Единокровный брат, — говорю я, наконец-то обретая свой голос, как будто это может как-то исправить мое первоначальное упущение. — И, черт, нет, я не Карр.

Ее голубые глаза загораются огнем.

— Так ты знал обо мне? Ты знал, кто я с самого начала? — она качает головой, ее губы изгибаются в отвращении. — О, боже мой. Ты знал все это время. Ты просто хотел использовать меня как пешку…

Я стараюсь дотянуться до нее, но она отходит.

— Нет! Не смей даже думать об этом. Да, я знаю о тебе, но…

— Что? Как ты объяснишь это, младший братишка? — самодовольно вставляет Эван. — И знаешь что? Я даже не могу точно решить, что делает тебя большим мудаком: тот факт, что ты охотился на мою жену, или то, что ты пытался пролезть обратно туда, где совершенно очевидно тебе не место. Тебе и твоей матери было заплачено сторицей, чтобы вы держались подальше от нас. Думаешь, изменив свое имя, ты каким-то образом аннулировал контракт? Папины адвокаты от души повеселятся над твоей глупостью! — он достает сотовый из кармана.

— Папины адвокаты? А почему же ты не имеешь в виду адвокатов своей матери? Ты ведь так любил прятаться за ее юбку и всегда отлично знал, как заставить ее потворствовать всему этому, что ты подстраивал.

Эван пожимает плечами.

— Что верно, то верно.