Наследник для чемпиона

Боюсь первой делать шаг навстречу… Но сейчас скольжу ладонями по плечам Тимура и тянусь к нему губами. Не целую, а набрасываюсь на его рот. Нет, для других это, должно быть, нормально. Однако сама я расцениваю свои действия как нечто непристойное. Расцениваю и продолжаю. Словно от нашего поцелуя зависит моя жизнь, его жизнь, судьба всего мира… Мне нужны его сила, его запах, его вкус. Все, что можно.

Тимур тоже не бездействует. С первых секунд включается, с ответным голодом и жаждой отзывается на мой поцелуй, сжимает ладонями мои бедра и ягодицы, притискивает к себе, но инициативу перехватывать не спешит.

Я распаляюсь. Мне очень нужна его любовь. Прямо сейчас. Незамедлительно. И в то же время я боюсь, что сама все сделать не смогу. Не умею соблазнять и открыто говорить о своем желании. Поэтому действую телом. Трусь о Тихомирова, он уже очень твердый, и я стону лишь от этого контакта, невзирая на слои ткани между нами.

Мысленно считаю до трех и, переставая на мгновение дышать, скольжу ладонью вниз по его груди. Миную каменно-бугристый пресс и накрываю эрегированный член.

— Что ты делаешь, Птичка? — сипло шепчет мне в губы Тимур.

— Я же не смогу уйти.

Мои щеки вспыхивают. Я стесняюсь. Мне крайне жарко. Даже воздух вокруг нас становится грешным. Но я намерена идти до конца.

— У тебя ведь будет пять минут? Всего лишь пять… Я почему-то очень сильно соскучилась… Сейчас хочу…

И дело ведь даже не в сексе. Мне нужна его близость. Мне нужен он весь. А заполучить Медведя полностью можно, лишь когда он оказывается во мне.

— Пожалуйста…

Дважды просить его не приходится. По взгляду понимаю: сейчас все будет. Он медлит, будто намеренно аппетит нагоняет. Зрительно меня поглощает.

Рассматривает. Смакует. А потом… Подталкивая к стене, вынуждает прильнуть к ней и сдергивает с себя шорты вместе с трусами. Я дрожу и стону, едва лишь его горячая плоть прикасается к моим голым бедрам.

— Как хорошо, что ты в сарафане… — хрипит Тимур.

Обхватывая мою талию одной рукой, приподнимает. Я развожу ноги, обвиваю его бедра и, глядя на него из-под ресниц, замираю в ожидании толчка. Как только Тихомиров оказывается во мне, между нами происходит то самое соединение, в котором я так нуждалась. С трепетом и одуряющей бурей эмоций его принимаю.

Он перехватывает меня удобнее и сходу начинает двигаться. Отдает все, что я хотела. Обнажая душу, ничего не скрывает. С рыком выдыхает мне в рот свое удовольствие. Дрожью выдает свою потребность во мне.

— Я помешан на тебе, Птичка. А ты? — даже его сильный голос вибрирует. Я могу только кивать. — Нет, скажи мне… Скажи, Полина, — большая редкость услышать эти просительные нотки от Медведя.

У меня из-за них не просто мурашки, а какой-то колотун захватывает.

— Что сказать? Как сказать? — я ведь просто не умею.