История нового имени

Хватит секретничать – пусть узнают, что я ничуть не хуже их с Пинуччей.

– Нино дал мне свой адрес, – сказала я и показала Лиле записку. – Если ты не против, я схожу к нему, когда приедут Стефано и Рино.

Адрес. Схожу к нему. Вот так! Лила прищурилась. Ее лоб перерезала глубокая морщина. Пинучча бросила на меня лукавый взгляд, тронула рукой колено Лилы и со смехом сказала:

– Видала? У Ленуччи свидание. И адресок имеется.

Я покраснела.

– Ну и что? К вам мужья приедут, а мне что делать?

Некоторое время мы молчали, слушая шум мотора и глядя в спину стоявшего у штурвала рыбака.

– Маме поможешь. Я тебя сюда не развлекаться привезла, – холодно произнесла Лила.

От возмущения я чуть не задохнулась. У нас была целая неделя свободы. Сегодня они с Пинуччей вдоволь наплавались, назагорались и, забыв обо всем на свете, хохотали над шутками Сарраторе. Донато очаровал их тем, что дал им почувствовать себя одновременно и женщинами, и девчонками; он вел себя с ними как добрый папочка, который не журит и не наказывает, а, наоборот, разрешает делать все, что тебе нравится, и никогда за это не ругает. Но этот день подходил к концу, и я, сказав, что хочу провести воскресенье не с ними, а со своим знакомым студентом, тем самым напомнила обеим, что неделя свободы истекает и им придется встречать своих мужей и снова стать послушными женами.

Наверное, для них это было слишком. Зря я распустила язык, подумала я.

45

На самом деле их мужья приехали даже раньше. Мы ждали их в воскресенье утром, а они заявились в субботу вечером, на мотороллерах «ламбретта», судя по всему взятых напрокат в порту. Нунция приготовила шикарный ужин. Они рассказали, что нового в нашем квартале, как идет торговля в колбасных лавках и обувном магазине.

Рино с гордостью сообщил, что они с отцом взялись за выпуск новых моделей, но при первой же возможности сунул Лиле под нос несколько эскизов; она нехотя их просмотрела и посоветовала внести кое-какие изменения. Потом все сели за стол; мужчины ели так, словно вступили в состязание, у кого лучше аппетит. На часах не было и десяти, когда они разошлись по спальням, уведя с собой жен.

Я помогла Нунции убрать со стола и помыть посуду. Потом закрылась у себя в комнате и решила немного почитать.

Было ужасно жарко, но окно открывать я побоялась, чтобы не налетели комары. Я крутилась в постели, мокрая от пота, и думала о Лиле, о том, как она медленно, но верно смирялась со своей судьбой. Конечно, особой любви к мужу она не выказывала – даже та нежность, что я изредка наблюдала в ней по отношению к Стефано, пока он за ней ухаживал, исчезла; за ужином она подкалывала его, что он слишком жадно ест и слишком много пьет, но все же мне было очевидно, что между ними установилась некоторая, пусть непрочная, гармония.