История нового имени

Нино сказал, что его друг присоединится к нам попозже, и пригласил меня пройтись до центральной площади Форио, плотно уставленной палатками воскресного рынка. Он расспрашивал меня о работе в книжном магазине на Меццоканноне. Я сказала, что Лила позвала меня с собой на каникулы, поэтому я уволилась. Я не стала уточнять, что она платит мне деньги и на самом деле она не пригласила меня, а наняла. На мой вопрос о Наде он ответил коротко:

– Все нормально.

– Но вы переписываетесь?

– Да.

– Каждый день?

– Раз в неделю.

Вот, собственно, и все. Больше говорить нам было не о чем.

Мы ведь почти не знаем друг друга, думала я. Может, спросить, как он ладит с отцом? Но как я спрошу? Тем более что я своими глазами видела: ладят они плохо. Я молчала, и пауза затягивалась.

Нино сам сменил тему, заговорив о том, что хоть как-то оправдывало мой приход. Он сказал, что рад меня видеть, потому что с другом они обсуждают только футбол и экзамены, и это ему уже немного надоело. Он повторил слова профессора Галиани, которая считала меня единственной девочкой в школе, которая интересуется чем-то еще помимо программы и оценок.

Потом он пустился в рассуждения о серьезных предметах, и мы легко перешли на нейтральный книжный язык, которым оба прекрасно владели. Его интересовала проблема насилия. Он вспомнил о мирной демонстрации в Кортоне, а от нее ловко перескочил к беспорядкам, разыгравшимся на одной из площадей Турина. Сказал, что его занимает связь между ростом иммиграции и промышленным развитием. Я согласно кивнула, но что я об этом знала? Ничего. Нино это понял и подробно рассказал мне о взбунтовавшейся молодежи из южных областей и жестокости, с какой ее разгоняла полиция.

– Как их только не называют: неаполитанцами, марокканцами, фашистами, провокаторами, анархо-синдикалистами. Но это просто парни, до которых никому нет дела; обозленные равнодушием общества, они готовы все вокруг себя крушить.

Мне хотелось ему поддакнуть, и я рискнула:

– Если не изучать проблему по существу и не пытаться найти приемлемое решение, то нечего удивляться всплеску насилия. Но виноваты в этом не те, кто восстает, а те, кто плохо ими управляет.

Нино бросил на меня восхищенный взгляд и сказал:

– Я думаю точно так же.

Я была счастлива. Его слова придали мне уверенности, и я, вспомнив Руссо и других авторов, рекомендованных мне профессором Галиани, осторожно заговорила о путях примирения частных и общих интересов, а потом спросила:

– Ты читал Федерико Шабо?

Я назвала это имя потому, что у меня была книга этого историка о государстве, из которой я успела прочесть всего несколько страниц. Я ничего не знала о его взглядах, но школа научила меня с видом всезнайки рассуждать о вопросах, в которых я откровенно плавала.