История нового имени

Ты читал Федерико Шабо? Нино – в первый и единственный раз за нашу встречу – поморщился от досады. Я поняла, что он понятия не имеет, кто такой Шабо, и испытала щекочущее чувство довольства. Я начала было пересказывать то немногое, с чем ознакомилась, и тут же поняла, что знания и навязчивое стремление блеснуть ими перед окружающими составляли и силу Нино, и его слабость. Если он владел темой, то производил впечатление сильного, если нет – сдувался на глазах. И правда, он помрачнел и резко перебил меня, заговорив об областях Италии, о необходимости автономизации и децентрализации, о плановой экономике, основанной на региональных особенностях, то есть о вещах, в которых я не смыслила ровным счетом ничего.

Шабо был забыт; я уступила Нино поле боя. Мне нравилось слушать его и видеть, как загораются страстью его глаза."

"Мы гуляли около часа. Вокруг шумела толпа; все говорили на диалекте, и до нас то и дело долетали грубые словечки и выражения, но мы чувствовали себя обособленными – только он, и я, и наш литературный итальянский, и разговоры, понятные лишь нам двоим. Что это было? Спор? Подготовка к будущей полемике с теми, кто владеет словом не хуже нас? Обмен сигналами, свидетельствующий о том, что у нас есть основа для дальнейшей прочной дружбы? Искусственная ширма, скрывающая сексуальное влечение? Не знаю.

О себе я могла сказать одно: никакой особой тяги к подобным предметам, к реальным проблемам реальных людей я не испытывала. У меня не было ни привычки, ни навыка вести дискуссии на эти темы, мною двигало обычное желание не ударить в грязь лицом. В то же время мне было хорошо – нечто похожее я чувствовала, изучая в конце учебного года объявление с итоговыми результатами и находя напротив своей фамилии отметку: «Переведена». Но я понимала и другое: эта беседа не имела ничего общего с теми яростными спорами, которые мы когда-то вели с Лилой и от которых у меня порой вскипал мозг, а по телу прокатывалась волна возбуждения, как от электрического разряда. С Нино все было иначе. Я догадывалась, что должна внимательно его слушать, старательно скрывая, с одной стороны, что чего-то не знаю, а с другой – что знаю что-то, чего не знает он. Так я и делала, гордясь тем, что он делится со мной своими мыслями, как вдруг случилось нечто неожиданное. Нино воскликнул: «Ладно, хватит!», схватил меня за руку и потащил за собой со словами: «Сейчас я покажу тебе кое-что незабываемое». Мы пошли к пьяцца Соккорсо; наши пальцы переплелись, и я, ошарашенная его порывом, следовала за ним, не видя вокруг себя ничего, даже темно-синей морской глади, дугой огибающей остров.

Я была вне себя от волнения. Раз или два он выпускал мою руку, чтобы отбросить волосы со лба, но тут же снова за нее брался.