История нового имени

Когда он, отпустив пару прозрачных намеков, позвал ее в спальню, Лила без лишних споров последовала за ним, подчиняясь долгу. В отличие от Рино и Пинуччи она не демонстрировала горячих чувств к Стефано, но и показного сопротивления больше не проявляла. До поздней ночи до меня из-за стенки доносились звуки, издаваемые обеими парочками: смех, хлопанье дверей, шум льющейся воды… Наконец я заснула.

В воскресенье я позавтракала с Нунцией и до десяти часов ждала, чтобы кто-нибудь из них появился, не дождалась и ушла на пляж. Там я просидела до полудня, но ко мне так никто и не присоединился, и я побрела домой.

Нунция сказала, что все уехали кататься на мотороллерах и велели к обеду их не ждать. Вернулись они около трех – в легком подпитии, чуть обгоревшие, загорелые, переполненные впечатлениями от Казамиччолы, Лакко-Амено и Форио. Лина с Пинуччей хитро переглядывались, то и дело косясь на меня.

– Лену! – наконец не выдержала Пинучча. – Ну-ка, угадай, что случилось.

– Что же?

– На пляже мы встретили Нино, – сказала Лила.

Мое сердце пропустило удар.

– А.

– Плавает он просто потрясающе, – восхищенно произнесла Пинучча, делая в воздухе движения руками.

– Симпатичный парень, – заметил Рино. – Интересовался производством обуви.

– Он дружит с сыном Соккаво, владельца колбасной фабрики в Сан-Джованни-а-Тедуччо; я беру у них мортаделлу, – добавил Стефано.

– Вот уж у кого денег навалом, – вмешался Рино.

– Бросай ты этого студента, Лену, у него ни гроша за душой. Переключайся лучше на его дружка, и то толку больше будет, – посоветовал Стефано."

"Они еще немного поупражнялись в остроумии («Вот увидите, Лену будет богаче нас всех», «Такие тихони, они всегда себе на уме»…) и снова разошлись по спальням.

Я чувствовала себя ужасно. Они виделись с Нино, купались и болтали с ним, и все – без меня. Я надела свое лучшее платье, то самое, сшитое к свадьбе, хотя в нем было слишком жарко, тщательно расчесала выгоревшие на солнце и ставшие еще светлее волосы и сказала Нунции, что пойду прогуляться.

Я пешком дошла до Форио. Этот долгий путь – в одиночестве, под палящим солнцем, навстречу неизвестности – усилил мои тревоги.

Найдя дом, в котором жил друг Нино, я встала под окнами и несколько раз крикнула:

– Нино, Нино!

Мои опасения, что шла я напрасно, не оправдались – он выглянул в окно.

– Поднимайся!

– Я здесь подожду.

Я боялась холодного приема, но, когда Нино появился, его худощавое лицо выражало неожиданное радушие. При виде его меня охватило волнение. По сравнению с ним, таким высоким, широкоплечим, загорелым, я почувствовала себя маленькой и слабой, но это было блаженное чувство.