История нового имени

Настолько настойчиво, что мне вдруг открылось, что она с самого нашего детства не спускала с нее глаз. Значит, сказала я себе, даже моя собственная мать понимала, что Лила гораздо способнее меня, а теперь, когда я вырвалась вперед, она и верила и не верила в свое счастье и боялась утратить титул самой везучей матери квартала. Нет, какова! Вот это боевой настрой! И какая самонадеянность! И сколько энергии! А ведь ей, с ее хромой ногой, куда труднее выживать в этом мире. Может, потому она так себя и ведет, пытаясь всех вокруг равнять и строить? Я подумала об отце – а он что за человек? Маленький слабый человечек, привыкший всем угождать, униженно протягивая руку за грошовыми чаевыми; очевидно, что он никогда не смог бы преодолеть все препоны и проникнуть в угрюмое здание общежития. А она смогла.

Она ушла, и в комнате воцарилась тишина. Я почувствовала облегчение, но одновременно – видимо, из-за жара, – и умиление. Я представила себе, как она, припадая на больную ногу, бредет по улице, расспрашивая прохожих, как выйти к вокзалу, одна в чужом городе. На автобус она ни за что не потратится, она привыкла считать каждый грош. Но она справится: купит нужный билет на нужный поезд и будет всю ночь трястись на жесткой скамье, а то и стоя, пока не доберется до Неаполя. Там она снова пойдет пешком до нашего квартала, а это неблизкий путь, и, едва открыв дверь, примется мыть и стряпать, резать рождественского угря, готовить салат из цветной капусты и печь на десерт традиционный неаполитанский струффоли; она не присядет ни на минуту и будет без конца повторять себе одно и то же: «Ленучча устроилась лучше всех! Уж получше, чем Джильола, Кармен, Ада и Лина!»

110

Если послушать мою мать, в том, что жизнь Лилы стала совсем невыносимой, была прежде всего виновата Джильола. Все началось в одно апрельское воскресенье, когда дочь кондитера Спаньюоло пригласила Аду в кино. На следующий вечер, дождавшись закрытия магазинов, она зашла к ней домой и сказала: «Что сидишь грустишь? Пошли ко мне, телевизор посмотрим, и Мелину бери». Вскоре после этого она начала приглашать ее в свою компанию, и по вечерам они часто ездили в пиццерию впятером: Джильола с младшим братом, Микеле, Ада и Антонио. Пиццерия находилась в центре, в квартале Санта-Лючия. Микеле сидел за рулем, разряженная Джильола с ним рядом, а Ада, Антонио и Лелло – на заднем сиденье.

Антонио не больно-то улыбалось проводить свободное время в обществе хозяина, и поначалу он передавал через Аду, что занят, и старался от этих поездок увильнуть. Но потом Джильола сказала ему, что Микеле сердится на его отсутствие, и он, вжав голову в плечи, покорился.