Из хорошей семьи

Один мертв, у другого тоже жизни нет.

Мама поморщилась, и Евгений поискал глазами валерьянку среди других пузырьков у нее на тумбочке. Зря они на ночь затеяли этот разговор.

– Все у меня в порядке, мама.

– Значит, следователь тебя убедил, что папа виноват?

Евгений покачал головой:

– Нет, конечно. Но доказательства…

Мама приподнялась на здоровой руке:

– Женя, он чужой, он не знает твоего отца, но ты-то! Родной сын, ты должен точно знать, что он не способен на такое!

Евгений кивнул.

– Женя, я говорю серьезно. Ты просто не был женат…

– Вообще-то был, – буркнул Евгений, слегка удивленный таким поворотом разговора.

– Это не считается. К сожалению, ты не испытал на опыте, какая близость возникает между мужем и женой через годы брака. Хорошо ли, плохо ли живут, а люди срастаются, становятся одним целым… Трудно объяснить, ну да бог даст, сам узнаешь. Поверь, если бы в Павле было что-то злое, я бы почувствовала. Жена не может этого не понять. Другой вопрос, что будет терпеть, закрывать глаза, приноравливаться, но не понять не может. А мы с твоим папой прожили четверть века, и за все эти годы я ни разу не подумала, что с ним что-то не так.

Евгений молча поправил маме подушку.

– Я тебе это говорю не для того, чтобы пристыдить, – продолжала она, – наоборот, хочу, чтобы ты знал, что ты сын хорошего человека и с тобой все в порядке.

– Надеюсь, что так.

– А надо, чтобы был уверен!

– Хорошо, мама.

– Ах, господи, ну почему я не послушала тогда умных людей! Ведь и следователь советовал уехать, и Вадим еще раньше предлагал помочь! Все гордыня моя!

– Вадим?

– Да, он приходил сразу после ареста Паши и тоже советовал как можно скорее бежать из города. Обещал чуть ли не за три дня сделать новые паспорта с другой фамилией, а мне, старой дуре, показалось, что он не помочь хочет, а отыграться за прежние ссоры и захватить нашу квартиру. Я тогда была уверена, что это просто какое-то дикое недоразумение и Паша вернется домой с минуты на минуту. Куда бежать? Зачем, если следствие во всем разберется? Каждый день корю себя, зачем не послушалась? Ну подавились бы они с Галей той квартирой…

– Все, мама, успокойся! Ты защищала честь отца, значит, все правильно."

"– Еще бы хоть знать, что я скоро умру, – сказала мама спокойно, – так нет. Сердце здоровое, могу еще тридцать лет у тебя на шее камнем провисеть.

Евгений улыбнулся:

– Знаешь, что папа говорил по этому поводу? Смерть – такая гостья, которую нужно достойно принять, но приглашать не следует. Я рад, что ты жива и со мной, и весь этот быт мне вообще не в тягость.

– Да?

– Ну конечно, мам!

– Тогда спокойной ночи.

Улегшись на своем диване, который посередине просел и превратился в некое подобие люльки, Евгений попытался уснуть, но в голову лезли разрозненные мысли.