Из хорошей семьи

 – Хотите целоваться опять?

– Хочу. Очень. Но нельзя. Не искушайте, Лидия Александровна.

Она пожала плечами:

– Хорошо, не буду. Всего хорошего, Евгений Николаевич.

Она быстро пошла к воротам. Евгений хотел бежать за ней, объяснить, что в глазах общественности он навеки изгой, пария, и не может допустить, чтобы Лидия от него замаралась. И про маму надо рассказать, чтобы она знала, что только непреодолимые обстоятельства…

Он смотрел ей вслед и понимал, что раз ничего не будет, то и говорить ничего не нужно.

⁂"

"Федор очень скучал по Таниной стряпне, но пришлось пригрозить, если она хоть что-нибудь еще приготовит, то он врежет в дверь кухни замок. Нельзя ставить под угрозу жизнь матери и ребенка ради обеда или чисто убранной квартиры. Пусть все зарастет грязью, а он оголодает, лишь бы только беременность прошла благополучно.

Сказано соблюдать постельный режим, значит, надо лежать, и точка.

Татьяна порывалась встать, мол, слишком ты меня бережешь, но Федор был неумолим.

То ли от беременности, то ли от скуки, но жена сделалась очень сентиментальной. Глаза теперь постоянно были на мокром месте, они с Ленкой все каникулы проплакали почти без передышки, а Федору отводилась важная, но бессловесная роль мальчика для битья, тупого мужлана, который всех бесит и ничего нормально сделать не в состоянии. Теперь Лена уехала, и ему пришлось совмещать еще и жилеткой.

Токсикоз почти прошел, и врач говорила, что анализы все хорошие и беременность протекает пока без особенностей, но Федор все равно страшно волновался и в глубине души был рад, что жена сидит у него на голове. Ему казалось, чем невыносимее будет его жизнь, пока Таня носит под сердцем ребенка, тем лучше все пройдет.

Сегодня, едва войдя в прихожую, он услышал всхлипывания. Таня, лежа в гостиной на диване, смотрела мультик «Мама для мамонтенка» и громко рыдала.

Федор скривился, потому что эта лента нет-нет да вышибала слезу у него самого. По мощности воздействия ее превосходил только мультфильм «Пингвины», как несчастный отец высиживал камень вместо яйца, и Федор очень надеялся, что Тане он во время беременности на глаза не попадется.

– Ну все, Танюша, не плачь.

– Да иди ты в задницу!

Федор послушно вышел, переоделся в домашнее, вернулся и прилег рядом с женой. Она крепко обняла его, уткнулась мокрым лицом в шею. Мамонтенок тем временем встретил слониху, и, сцепившись хоботами, они отправились по своим делам.

– Вот видишь, все кончилось хорошо, – сказал Федор.

– Да уж, – всхлипнув, Татьяна прижалась к нему, – так страшно, Федя.

– Не бойся.

– А вдруг я не справлюсь? Вдруг и этому ребенку так же жизнь сломаю, как Ленке? Или не так, а как-нибудь иначе? Убегая от одних ошибок, сделаю еще худшие?

– Тань, успокойся, мы с тобой старые уже.