Из хорошей семьи

Яна боялась, но все равно поехала. Ее работа тоже не самая стерильная в мире, так что надо привыкать общаться с туберкулезниками, сифилитиками, вшивыми и прочими опасными товарищами.

Лидия Александровна оказалась яркой женщиной чуть постарше самой Яны и сразу покорила ее внутренней силой и раскованностью.

«Вот была бы я такой!» – вздыхала Яна, понимая, что это несбыточные мечты."

"К сожалению, Ледогорова рассказала только то, что Яна уже слышала от Евгения Павловича. Она не помнила фамилии зэка, и сколько времени прошло с тех пор, тоже затруднялась сказать. Почти все ее пациенты – бывалые сидельцы, болезнь протекает тяжело, длительно, и, к сожалению, они чаще умирают, чем выздоравливают. По большей части это люди одинокие, и приходится не только лечить их, но и поддерживать морально, поэтому рассказ того уголовника не произвел на Лидию Александровну глубокого впечатления, случалось ей выслушивать исповеди и похуже. Она посочувствовала человеку, прожившему такую жизнь, что убийство явилось в ней лучшим поступком, но вскоре забыла эту историю до тех пор, пока на кафедре завуч не поделилась с ней сенсационной новостью, что тот упертый зануда, который не хочет зачесть ей кандидатский минимум, оказывается, не просто Горьков, а сын того самого Горькова, маньяка и писателя.

Лидия Александровна напрягала память, пытаясь вспомнить хоть что-то, что помогло бы ей вычислить того зэка, но пока безрезультатно. Обещала в архиве взять журналы движения больных за прошлые годы, возможно, это освежит память, но гарантии нет. Тогда придется журналы регистрации смертей смотреть…

– А это очень обязательно? – робко спросила Лидия Александровна. – Вдруг не вспомню? Он ведь уже все равно умер и ничего больше не расскажет.

Яна объяснила, что, установив личность, они выяснят, действительно ли этот сказитель сидел в одной камере с Горьковым или все сочинил.

Убедив Лидию Александровну, что вспомнить зэка необходимо, Яна подумала, что вместо того, чтобы заставлять занятого человека терзать свою память и рыться в медицинской документации, можно в три минуты выяснить все самим, запросив в следственном изоляторе, кто сидел в одной камере с Горьковым, и потолковать с теми из них, кто остался в живых.

Но сейчас она действует подпольно и конфиденциально, будто в тылу врага, и вынуждена добывать информацию окольными путями.

В воскресенье они с родителями ходили на юбилей маминой двоюродной сестры, и Яне было не до расследования. С утра прихорашивалась и наряжалась, а все равно весь вечер отвечала на стандартные вопросы, почему до сих пор одна, когда наконец выйдет замуж, когда подарит родителям внуков и куда только смотрят мужики.