Из хорошей семьи

Яна была шокирована, но не слишком удивлена. Среди ее коллег-следователей это не обсуждалось, но оперативники порой давали понять, что есть способ развязать человеку язык, если он, зараза такая, запирается.

Понятно теперь, почему Костенко стало плохо с сердцем, когда он узнал, что кто-то интересуется его «звездным» делом. Горьков мертв, его не спросишь, но остались оперативники, которые его избивали, работники СИЗО, судебный медик, давший липовое заключение. Вдруг они заговорят, если им зададут вопросы? Кто-кто, а старый следователь знает, что расколоть можно почти любого человека. Как он сам в свое время давил на Павла Николаевича, мол, давай, признавайся, а то посадим в камеру сыновей и с ними такое сделают, что они обрадуются расстрелу как невесте, так и оперативников начнут прессовать по той же самой схеме.

Только как доказать, что Костенко виновен? Рассказы, тем более из третьих уст, – не основание для масштабной проверки. Ну, придет она к Макарову, скажет, ах, Горьков такой хороший, я ему верю, и что дальше? Федор Константинович завопит от радости: «Боже мой, Яна Михайловна, какая радость получить от вас столь компетентное заключение! Раз вы верите, все так и есть, никакого сомнения! Вы у нас индикатор правды, мерило добра и зла!»

Работники следствия стоят друг за друга горой, знают технику допроса, у них есть вылизанное уголовное дело, по которому они будут говорить как по букварю, поэтому, чтобы раскачать этот монолит, нужно бросить в него что-то повесомее веры молодого неопытного следователя. Какую-то убедительную улику, свидетельствующую либо о невиновности Горькова, либо о том, что его били и довели до самоубийства, и неизвестно, что проще доказать, первое или второе.

Простившись с хозяевами, Яна хотела прямо от них ехать во Дворец пионеров, благо суббота там полноценный рабочий день, но возле метро сообразила, что соваться туда наобум святых будет неразумно. Ведь если Горьков невиновен, то очень большая доля вероятности, что настоящий маньяк работает именно там, ведь никак нельзя объяснить простым совпадением, что погибло столько ребят, посещавших литературный кружок.

Какой-нибудь скромный товарищ преподавал рисование или музыку, а в свободные минутки заходил послушать, как дети читают свои стихи и рассказы… А как-то раз в минуту откровенности Горьков рассказал ему о своем участке в Псковской области, на который он выбирается очень редко, а может быть, даже приглашал вместе с собой за грибами.

Вполне перспективная версия, но разрабатывать ее нужно аккуратно, чтобы не спугнуть преступника.

Решив так, Яна поехала к Лидии Ледогоровой, которая сегодня дежурила в диспансере и готова была с ней поговорить, если «девушка не боится заразиться».