Из хорошей семьи

И котлетки у нее получаются аккуратные, подтянутые, изящные, а у него какие-то несуразные лапти.

Когда у него все руки и даже кончик носа были в фарше, Таня вошла с телефоном в руках.

– Тебе звонят из исполкома, – сказала она негромко и приложила трубку к уху Федора, отвернувшись от плиты.

– Слушаю, – буркнул Федор, понимая, что ничего радостного ему в субботнее утро не сообщат."

"Оказался председатель райисполкома, симпатичный молодой парень, с которым Федор близко не общался, но знал, что родственники и друзья называют его Люля. Он весело и с юмором доложил, что подчиненные Федора совершенно зарвались и распоясались, плетут идиотские интриги против уважаемых людей и надо им, наверное, объяснить, что можно, что нельзя, пока они окончательно не потеряли голову. Вежливый парень, не придерешься, подумал Федор, отстраняясь от трубки.

Котлеты на сковороде зашипели, он поскорее их перевернул, отчего самая большая развалилась на бесформенные комки. Чертыхнувшись, Федор попытался собрать их воедино, но не преуспел и отложил лопаточку.

– Ты как, Танюша?

– Ничего. Так приятно смотреть, как ты суетишься, что даже тошнить не хочется.

– Тогда набери Марину Петровну.

По домашнему номеру сын сообщил, что мама час назад уехала на работу, и Федор, которому Люля ни слова не сказал по существу, страшно встревожился и поскорее продиктовал Татьяне служебный телефон Мурзаевой, а сам бросился отмывать руки.

– А, Федюня! Стуканули уже? – засмеялась Марина Петровна, когда Татьяна набрала ее номер и поднесла трубку к уху мужа.

– Что случилось там у вас?

– Приезжай, сам посмотришь. Хоть поржешь.

В районной прокуратуре было слишком оживленно для выходного дня. В приемной Мурзаевой сидела молодая женщина с заплаканным лицом, крепко сжимавшая в объятиях ребенка лет десяти, а мужчина постарше, похоже, ее муж, нервно расхаживал по тесному помещению, так что Федору пришлось отстранить его, чтобы войти в кабинет. Мужчина при этом посмотрел на него совершенно диким взглядом.

Мурзаева была не одна, а в компании девочки, как ему показалось сначала, школьного возраста, и не только из-за миниатюрной фигурки, но главным образом из-за круглых детских щек и удивительно чистого взгляда.

Однако девочку представили ему как следователя прокуратуры Яну Михайловну Подгорную, и, здороваясь с ней, Федор заметил, что она, пожалуй, тоже плакала сегодня.

– Что ж, – сказал Федор, усаживаясь напротив Мурзаевой, – давайте разбираться, что натворила наша талантливая молодежь.

Марина Петровна откинулась на спинку кресла:

– Прошу вас, Яна Михайловна, доложите, как вам удалось привлечь внимание Федора Константиновича к нашей скромной обители.