Изгнание беса (сборник)

Они будут улажены в порядке очереди.

Благодушие в киевских кабинетах настолько сильное, что правительство позволяет себе даже не очень-то торопиться с урегулированием. В Севастополе подождут, у «незалежной» Украины есть проблемы и поважнее. Пренебрежение Крымом и Севастополем в Киеве очевидно. Голодают? Ну что ж, скинуть лишний вес никому не вредно… Жирный смешок, фамильярное, как своим, подмигивание журналистам… Тревоги мая забыты; проходит почти неделя, прежде чем киевские чиновники вновь обращают орлиные взоры в сторону черноморских упрямцев. И тут с изумлением, близким к панике, вдруг обнаруживают, что ситуация полностью изменилась.

Высокомерие еще никому не шло на пользу. Эти несколько дней промедления оказываются для Киева роковыми. Потому что теперь протестуют не только члены городского совета: район за районом принимает аналогичные постановления. За неделю к голодовке присоединяется весь Севастополь, и как только весть эта, тысячу раз проверенная и перепроверенная, достигает все-таки главных киевских кабинетов, в них воцаряется тишина, сродни загробной, – удар слишком силен, и необходимо время, чтобы его осознать. "

"Такого в истории человечества еще не было. Хорошо известен чудовищный голод ленинградской блокады, когда девятьсот страшных дней город провел как бы в другом измерении: чахлая трава бесшумно проламывала асфальт, и жестокие ветры посвистывали в пустоте дворцов и каналов. Известен катастрофический голод на Украине в конце двадцатых годов, когда прежде благополучный край опустошен был террором, – десятки тысяч скелетов, обтянутых кожей, побрели по проселкам. Известен романтический голод, описанный Гамсуном в одноименном романе.

Известен голод Средневековья – во время войн или стихийных неурожаев. Однако до сих пор голод был явлением сугубо насильственным. Добровольный пост из акрид накладывали на себя только святые. Ныне же – небывалая драма развертывается под желтыми крымскими небесами. Целый город с более чем трехсоттысячным населением по своей собственной воле ставит себя вне рамок существования. Этого в России не было со времен Октябрьской революции. И неважно, что цель, к которой он устремлен, довольно утилитарна: вырваться с Украины и перейти под руку России (весь остальной Крым при этом будет брошен на произвол судьбы) – это именно цель, ради которой можно отказаться от жизни.

Жанна особо подчеркивает добровольность такой аскезы. Мы никому ничего не навязываем, скажет она в интервью, распространенном немецким информационным агентством. Каждый гражданин Севастополя сам решает, как ему в данном случае поступить. И если кто-то с нашими действиями не согласен, он волен жить, как подсказывают его убеждения.