Изгнание беса (сборник)

Если в Москве, как впрочем и по всей средней Европе, еще – царство простуды и слякоть, растопленная дыханием мегаполиса, отсырелые шубы, насморки, аптеки, температура, то здесь – солнце, безбрежная синь, прозрачный воздух, какой бывает только перед началом жары, запах левкоев, хрустальный плеск волн на набережных и – лоснящиеся тяжелые туши эсминцев, распластанные по заливу. Радость и счастье царят в асфальтовых переулках. Совершенно незнакомые люди вежливо здороваются друг с другом, рукопожатия горячи и как-то по особенному таинственны, прекращаются ссоры и перебранка в набитом транспорте, мирятся вчерашние недруги, а равнодушные прежде становятся приятелями и друзьями.

Можно, не опасаясь, обратиться с просьбой к любому, и он рад будет помочь или принять чью-то помощь. Ни одного преступления не зафиксировано милицией за истекшую с начала голодовки неделю, ни одного хулиганства, ни одного сколько-нибудь значительного бытового скандала. Свершилось то, о чем грезили лучшие умы человечества: ненависть как бы утратила силу, сменившись любовью. Как писал в те же дни корреспондент одной итальянской газеты: «Все любят меня, и сердцем, исполненным счастья, я тоже люблю их всех!» Вероятно, это и есть «прикосновение Иисуса», о котором так страстно писал Аверин.

Кажется просто неправдоподобным, чтобы один-единственный человек, чем бы ни был он наделен, мог околдовать целый город. Но таково, по-видимому, главное свойство мессии: преображать верой других.

Жанна здесь вовсе не является исключением. История человечества полна примеров, когда личность, слывшая в своем окружении заурядной, после преображения тем, что позже назовут «волей Божьей», объявляется сначала безумцем, требующим невозможного, далее – пророком для фанатичного круга учеников, вынуждена бежать, скрываться, странствовать, избегать тысяч опасностей, и вдруг во главе ликующих войск входит в Священный город. Раб становится повелителем, нищий – обладателем несметных богатств, сумасшедший – оракулом, чьим тихим речам внимают властители. Мессия – это жажда мессии. Мессия – это эпоха, забившаяся в человеке. И если огненная стихия не опаляет разум, а зажигает его, то нет, наверное, ничего такого, чего бы он не мог совершить. Именно эту способность впоследствии определяют как чудо. И потому вызывают доверие самые фантастические подробности «третьей Севастопольской обороны».