Изгнанник Ардена

Тристана чуть не вырвало от омерзения, когда после «сытной» трапезы Боб помочился там же, не снимая штанов, а потом поплелся к Крысиному тупику, оставляя за собой мокрый вонючий след."

"Тристан уже утратил всякую надежду, что сумеет извлечь хоть какую-то пользу от этого пропащего. Он собирался прижать его стенке в каком-нибудь безлюдном закоулке, но тут Боб прошел поворот, ведущий к «Кроличьей лапке», и поковылял к заброшенному складскому помещению. Тристан сократил расстояние между ними, не опасаясь, что Боб его заметит – тому было плевать на всё и вся, – и услышал тихое бормотание, больше похожее на бред умалишенного:

– Буря грядет… Эликсир всех спасет, жизнь принесет.

«Что за чушь?» – мысленно выругался Тристан и подошел к мужчине еще ближе.

– Боб послушный, Боб сделал, что велела госпожа. Буря минует Боба, у него будет эликсир, – продолжал он бессвязно лепетать.

Когда они приблизились к складу, Боб внезапно обернулся, и Тристан едва успел спрятаться за каменным выступом в стене. Потом дождался, когда хлипкая деревянная дверь с громким противным скрипом откроется и Боб войдет внутрь, и проскользнул вслед за ним.

В помещении царила затхлость и сырость. Через заколоченные окна проникал солнечный свет, тонкие полосы которого выхватывали из мрака парившее в воздухе облако пыли. Толстый белый слой на полу скрадывал звук шагов. Боб миновал завалы разломанной мебели, деревянных балок и прочего мусора и прошел в одну из трех комнат в конце коридора. Тристан подкрался к двери, стараясь не издавать ни звука, и заглянул в щель.

В темной комнате, освещенной тусклой свечой, источающей до омерзения знакомый сладкий аромат, сидела высокая женщина в плаще с капюшоном, который скрывал половину лица.

На вороте красовалась серебряная брошь в виде спирали с восьмиконечной звездой на основании. Тристан уже хотел прикрыть нос, но вспомнил слова Закарии: «Доза яда в вине и свече была не смертельна». Да и вряд ли бы эта женщина сидела так спокойно, если бы дым мог ее убить.

– Ты выполнил мой приказ? – спросила она и погладила засаленные волосы склонившегося пред ней Боба, едва скрывавшие проплешину на макушке.

– Да, моя госпожа. Я подбросил цепочку с кулоном в карету лорда Толлена.

– Молодец.

Женщина протянула изящную руку в бархатной синей перчатке, и Боб спешно обхватил ее ладонями, одну из которых пересекал уродливый шрам от ожога, а пальцы почти не шевелились. Когда он поцеловал тыльную сторону ладони через перчатку, она брезгливо скривила рот. Гримаса показалась Тристану смутно знакомой, как и голос женщины. Он определенно где-то его слышал.

– Вы даруете мне «воду жизни»? – спросил Боб дрожащим от благоговения голосом.

Он явно обезумел.