Изгнанник Ардена

А Уилл… – Тристан тяжело вздохнул. – Вот кто был настоящим любимцем всей знати Фортиса. Его манерам позавидовала бы любая аристократка. Он словно был рожден, только чтобы устраивать балы, светские приемы и блистать на публике с прекрасной избранницей. Из него вышел бы хороший дипломат, не сложись его жизнь так…

От былого веселья не осталось и следа. Адалина нутром чувствовала боль Тристана, так похожую на ее собственную.

– Ну а самый младший, принц Рэндалл?

Взгляд Тристана потеплел.

– Рэндалл с самого детства был воплощением благородства. Воспитанный, честный, мудрый, справедливый и добрый.

– С такими качествами сложно сохранять власть, – с грустью подметила Адалина, а потом болезненно поморщилась, когда неосторожно потянула гребнем запутанный локон.

Заметив это, Тристан оторвал голову от подушки и сел напротив нее.

– Дай сюда гребень и повернись ко мне спиной. А то дерешь свои волосы так, что точно лысой станешь.

Адалина потеряла дар речи от его приказа и невольно замерла. Не дожидаясь ее ответа, Тристан забрал гребень у нее из рук и развернул ее.

– После возвращения из рабства у Рэндалла появился тот самый стержень, который поможет ему в правлении. А еще у него есть прекрасная жена – маленькая интриганка.

Услышав в его голосе нотки нежности и тепла, Адалина задумчиво поджала губы.

Тристан аккуратно распутывал ее волосы, почти не причиняя боли. Расчесанные пряди он перекладывал ей на грудь и каждый раз, будто намеренно, задевал пальцами оголенной участок кожи на плече.

– Где ты научился так искусно управляться гребнем? Причесывал своих бесчисленных любовниц? – небрежным тоном поинтересовалась Адалина.

– Если не забыла, то раньше я ходил с длинными волосами.

– Всего-то по плечи.

Тристан усмехнулся, и Адалина уже решила, что не дождется ответа, как вдруг он тихо заговорил:

– Пока гостил в Фортисе, я вечерами постоянно заглядывал в покои матушки, когда она готовилась ко сну. Я брал гребень, чтобы спровадить развесившую уши служанку, и причесывал длинные густые волосы мамы сам.

В груди Адалины поднялись языки пламени, нещадно жалящие все еще свежие раны от утраты.

– Твоя мама знает, что ты жив?

Тристан снова выдержал длинную паузу, а потом ответил:

– Нет. Мы поссорились. Она предала мое доверие, поэтому я… – Он судорожно вздохнул и замолчал.

– Знаешь, – осторожно начала Адалина, – моя мать выражала свою любовь ко мне довольно странным образом, и мы с ней никогда не были близки. Но сейчас я бы многое отдала, только бы она оказалась рядом. Хоть кто-нибудь из моих родных. Но я совершенно одна.

Адалина медленно втянула воздух через нос и бесшумно выдохнула, пытаясь привести чувства в порядок и не показать собственной слабости.