Изгой

Я видел это, чувствовал, у отца прибавилось седины и морщин, а глаза матери были наполнены страшной тревогой и безысходностью.

Ты был умницей и домашним мальчиком...

Мы уже потеряли одного ребенка на ненужной нам войне, будь она проклята вместе с теми, кто ее развязал...

И после этого мы сознательно оберегали тебя от всего, что могло принести тебе вред и хоть как-то подтолкнуть к тому пути, по которому в свое время пошел твой старший брат...

Почему же так получилось, сын мой?

Что мы делали неправильно?!

Вот что говорили мне глаза матери.

А вот это: «Все нормально, сынок, все хорошо...» – это ложь, укоренившаяся привычка беречь свое последнее чадо, сдувать с него пылинки и ограждать от любых проблем.

Когда в семье один человек в бегах, вся эта семья – она тоже враг государства.

Мне было неловко и неудобно перед родителями, раньше я как-то не думал о таких вещах, а сейчас вдруг все это прочувствовал, остро и неожиданно...

* * *В пятом часу пополудни на гусевское подворье, где все мы оптом заседали, забрел Филин.

А мы про него и забыли.

С аэродрома нас забрали родственники, а Филин с командой укатил куда-то на двух машинах, которые летели с нами в трюме транспортного борта.

Теперь выяснилось, что он остановился у Чубов. Вот пройдоха, и без нас прекрасно устроился!

Филин выказал обществу респект – лихо махнул чарку с шашки за здоровье всех присутствующих, но засиживаться не стал: сказал, что у нас много дел и неплохо бы обсудить диспозицию.

Мы достали Федю из дальней комнаты, забрали Ленку и пешочком прошли к Чубам. Юнг трогать не стали, Борман – раненый герой, а Рома теперь при нем ординарцем.

По дороге я пристал к Филину:

– Слушай, а кто тебе Чубы?

– Родичи.

Ух ты, как интересно! А я полагал, что таких Терминаторов на какой-то фабрике клонируют и родни у них не должно быть по определению. И уж точно никогда бы не подумал, что у этого диверсанта будут родственники в нашей родной станице.

– А какая степень родства?"

"– Супруга моя – двоюродная сестра Чубовой жены. В смысле, старшего сына Чубов.

– А, вон как. То есть дальние родственники.

– Нет, просто – родичи, – поправил меня Филин. – Вы же сами казачата, должны бы знать, что у казаков «дальних» не бывает. Все, кто есть, до самого последнего колена – все родовичи, если хотите: клан. Тем и сильно казачество.

– А, ну да, ну да...

– Вы, городские, очень быстро забываете про это, – неодобрительно прошелся по нашему адресу Филин – с интонацией и ужимками какого-то очень древнего деда и весьма неожиданной для него нравоучительностью. – А это неправильно! Времена нонче суровые, надо держаться вместе и стоять друг за друга горой. Тогда – да, тогда справимся.

– Да-да, конечно... Мы не против «держаться в месте». Главное определиться: в каком месте.